Дизайн детства. Игрушки и материальная культура детства с 1700 года до наших дней

В том специальном номере Tvar был еще ряд статей: «Игрушки и гигиена», «Игрушка и художественная работа», «Игрушка и фабричное производство», «Как покупатель видит игрушки», «Прошлое наших игрушек». В первой статье номера, которая называлась «О выставке „Игрушка и ребенок“» (K výstavě «Dítě a hračka»), был помещен обзор выставочных образцов игрушек, сделанный Вацлавом Ярошем. В этом обзоре нашел свое детальное воплощение официальный дискурс об игрушках, придуманных взрослыми в социалистической Чехословакии времен позднего сталинизма. Выставку для продвижения игрушек, «пригодных для социалистической жизни», организовал Консультационный совет по игрушкам. На ней был представлен целый ряд новых изделий, «нацеленных на воспитание нового поколения людей для новой, лучшей жизни». Ярош, который был сотрудником городского национального комитета в Праге (národní výbor), писал, что игрушки должны были помочь «вырастить счастливого и достойного человека, воспитанного в духе настоящего патриотизма и пролетарского интернационализма»[496]. Его представления о качестве изделий были основаны на мнениях советских педагогов, а не на наблюдениях за детской игрой. Взяв на вооружение теорию Антона Макаренко, он утверждал, что «в игре проявляется воспитание будущих трудящихся, потому что игра формирует будущие профессии [zaměstnání] детей». Ссылаясь на советского педагога Евгению Флёрину, Ярош настаивал на особом значении игры и игрушки в воспитании коллективизма. А также на том, что дети учатся «моделировать свое поведение в соответствии с поведением товарищей». Далее он утверждал, что социалистические игрушки отличаются от капиталистических. Последние делаются для «получения наибольшей личной выгоды», без оглядки на то, насколько они полезны обществу. А социалистические игрушки — это «прежде всего способ воспитания нового человека». И национализация промышленности поспособствует превращению игрушек в средство «воспитания нового человека»[497]. Все это радостное теоретизирование по большому счету было совершенно бесплодным, поскольку на деле детям были доступны лишь некоторые из всех обсуждаемых изделий.

Другая статья в специальном номере Tvar называлась «Значение игрушек для воспитания детей» (Význam hraček při výchově dítěte). Автор статьи Ева Кубиова рассуждает о функции игры, суть которой, с государственной точки зрения, заключалась в подготовке детей к работе. Кубиова пишет, что основная задача игры и игрушки — «укрепить ребенка в физическом и интеллектуальном смысле так, чтобы он должным образом вырос в будущего труженика на пользу общества». Особенно важно внимание к игре на ранних стадиях развития ребенка, когда дети любят играть одни. Это — время, когда «нужно заботиться о ребенке, чтобы он не вырос индивидуалистом». Текст Кубиовой сопровождали изображения детей, играющих в детском учреждении. Игрушками на этих изображениях были миниатюрные копии станков и заводов. В подписях под картинками подчеркивалась идея о дружном коллективе, главной ценности социалистического человека. Некоторые игрушки именовались «коллективными» — к ним, например, относилась игрушечная угольная шахта. На картинке шахта окружена детьми (преимущественно мальчиками), которые пристально рассматривают нечто возле башни, внутри которой можно различить веревку и подъемник (ил. 8.2)[498]. Другие подписи сообщали, что игрушки предназначаются для «детских коллективов». Такая же подпись стояла и под фотографией с одиноким ребенком, завершающим строительство фабрики из деревянных кубиков. Больше никаких замечаний относительно того, как дети играют с игрушками, не было. В своей теории Кубиова ссылалась на лекции советского педагога Макаренко о воспитании детей[499].

Ил. 8.2. Дети играют «Коллективной игрушкой»