Дневник еврея. Поэма

Уже настигли старый мост,

Что отделял деревню,

Там на дежурстве стоял пост,

и как всегда,  не дремлют.

«Куда идём? А, это вы,

И что случилось с этим?

На вид, как будто внял чумы!»

Тот постовой подметил.

Я слышал, но не подобрать

Разумного ответа,

Не знаю, что ему сказать,

Какой напев куплета?

Но мой приятель чуть вдохнул,

Встав смирно, приняв форму,

Как мысль, теорию раздул

Придуманную норму.

«Да мы поймали там жида

И дали ему взбучку!».

Пронзились речью изо рта,

Запев, ответов кучку.

«И мой приятель возжелал,

Построить ту скотину,

А тот по массе был амбал,

Нас больше в половину.

И бился с этим бугаем,

Как тигр за свободу,

Желая съесть его живьём,

Вцепившись в горло сходу.

Но тот по силам здоровей,

Ответом взял за горло,

Чуть не убил его, поверь,

Как массой, в пол упёрла.

И тут пришлось мне помогать,

Валить жида детину,

Своей рукою добивать

Огромную скотинку.

И мы вдвоём его забив,

Ушли, забрав победу,

Его оставили склонив

В науке к этикету».

Какой продуманный рассказ

Озвучил мой приятель,

И так открыто, на показ

Я даже думал – Спятил!

Я был безумно удивлён

Его таланту речи,

Уверен, тверд и не склонен,

Слегка расправив плечи.

Как будто хочет защитить

Товарища хромого,

Нападки эти прекратить,

Не дать сказать им слово.

Солдат послушал сих баллад

И отошёл в сторонку,

А мы прошли себе во слад

Без обращения в гонку.

Неспешно, молча, чуть паря

Довольные собою,

Он – за парад, что лицезря,

А я – любви раскрою.

Я раньше мог не замечать

Ту преданность в знакомом,

Что другом мог меня назвать,

Быть раньше неведомым.

Мы скоро подошли к домам,

Я тихо попрощался,

Сказал, что дальше пойду сам,

Обнял, не удержался.

«Спасибо за спасения жест,

что оказал опору,

Служил в дороге мне как шест

И выдал речь дозору».

Пошёл я дальше,  но один

И вспоминал про ужас,

Когда избил тот бабуин

Меня, почти не тужась.

Как рассказал про смерть отца,

Убитого толпой,

Про тот удар, что бил с рубца

Соседскую рукою.

О,  Господи! что тут за мир,

За что семья страдает?

Тут правит дьявол – господин,

Что судьбами играет.

Наверно, хуже уж не быть,

Всему же есть пределы.

Решил тогда предположить,

Что скоро переделы.

Ведь сколько можно позволять

Плевать на право, честно.

По улицам людей гонять,

Есть срок? Иль неизвестно?

Наверно, этому есть слог,

Которым нас пугают,

И к грешникам он будет строг

Кой адом называют.

Я вижу тут как раз его

По дьявола пометкам,

Как салютует воронье,

Сидевшее по клеткам.

Как черти с верою за смерть

Томят людские души,

Проделов эту круговерть

Оставив только туши.

И я под эту мысль дошёл

И на крыльцо вступился,

На двери с силою напер,

На ней уж видно гнильца.

Она послушна отошла,

И я увидел мышку,

Которая на стол зашла,

Как страж на свою вышку.

«Ну, как ты там?» – спросил ее.

Она не убежала,

Услышав голоса моего,

Свой стол не покидала.

Я подошёл, уж самый край

Но мышь сидит на месте,

Как будто говорит: «Давай,

Коснись, придайся лести».

Как будто старые друзья,

Что встречи ожидали,

Как будто он и я – семья,

Родными словно встали.

Я чувствовал, он даст мне спать,

Я приручил соседа,

Готов существенно признать -

Моя это победа.

И он, почуяв: я – не враг

Сидел совсем спокойно,

Наверно, понял коих драк

Я пал сегодня знойно.

Мне даже стало чуть живей,

Как будто подлечили,

Как будто отлежал пять дней

Или не сильно били.

Решил, что мышку  покормлю,

Умоюсь и на койку,

Пораньше спать сейчас пойду,

Моя задача бойка.

Мне завтра нужно снова в град

Найти Элен с Адамом,

Увидеть их я был бы рад,

Звучит в мозгу дурманом.

Но как построить сей маршрут?

Как обойти заставу?

Чтоб не узнали, ведь убьют

И не найти управу

На утро мой австрийский друг

Опять принёс покушать,

Я очень чту его заслуг,

За что просил послушать.

Спасибо,  сильно удивлён

старанию и отваги,

С которой был вчера спасён

На водной переправе.

Меня могли застать врасплох,

А ты вступился сразу

И не молчал, и не оглох,

А выдал разом фразу.

Хотел тебе сказать секрет,

Что я храню прилично,

Ты не считай, что это бред,

Но это очень лично.

Там в городе живут друзья,

Они – еврейской веры,

Мне очень нужно к ним туда,

Проверить, все ли целы.

Я знаю, ты не любишь их,

Но я друзей не выбрал,

Хотя они и вер других

Не нашего калибра.

Они мне всё-таки друзья,

Я многим им обязан

И видит бог,он – мой судья,

Найти я их наказан.

Поможешь мне в моем пути?

Тебе решать, не спорю,

Но я обязан их найти,

Узнать, что с их судьбою.

Они, возможно, могут знать,

Где точно моя мама,

И даже вести передать,

Сказав мне это прямо.

Так ты поможешь или нет?

Я жду от тебя слова,

Моя идея – это бред,

Возможно, бред дурного.

Но без тебя я пропаду

И подведу Адама,

Я должен, я его найду

И уточню, где мама.

Договорить я не успел,

Прервал меня приятель,

И видно мой рассказ терпел,

Считая, что я спятил.

Но вместо выпадов ко мне

Он начал с оправданий,

Довольно странная вполне

Его картина знаний.

Что он в деревне без друзей

И рядом нет подростков,

Что он с рожденья пас гусей,

Нет перспектив для роста.

Что я, возможно, первый друг,

Который тут обжился,

Чем увеличил его круг

И перед ним открылся.

Что он готов страдать со мной

Ведь дружба стоит больше,

Готов идти  больной, хромой

До Англии иль Польше.

Готов и получать в лицо

От злого человека,

Готов на все! Но есть лишь но!

Еврей – это калека!

Я не пойду домой к жидам,

Не буду есть с тарелки