Дневник еврея. Поэма

И с этой мыслью я уснул,

Забыв про речи друга,

Забыв слова, что он раздул,

Порочащего круга.

На утро, как всегда, пришёл

И протянул кулёчки,

Он завтрак для меня нашёл,

Там вкусные биточки.

«Из мяса мама напекла,

Она же с Украины».

Скажи: «А как твои дела?

И как спалось с перины?»

Перину старую нашли,

Она почти худая,

Мы с ним вдвоём перенесли,

Слегка ее латая.

Я выдал: «Очень хорошо,

На ней мне спится ночью,

А что же ты сюда пришёл?»

Под нос себе бормочу.

«Прости, не слышу твой вопрос,

Ты говори погромче,

Я завтрак уж тебе принёс,

Да и компот, поёмче».

Я воздуха побольше взял

И выдал очень громко:

«Скажи, куда вчера пропал?

Для мысли моей ломка.

Что ты ответишь на вопрос?

Родишься ты евреем?

И будут обзывать вразнос,

Жиденком – иудеем?»

Я повторил вопросик свой,

Но он уже готовый

Принял лишь позу боевой

Сказал: «Вопрос бредовый».

«Что если я, и правда, был

Жидом, еврейской мордой

Самоубийство совершил,

И был бы очень гордый».

Ему сказал: «Ведь это бред,

Не может быть такого,

Чтобы родился человек,

Без правила людского.

Что сразу нужно умереть,

Не насладившись жизни,

Нападки от других терпеть,

Как «дождевые слизни».

Родился – сразу в землю лезь,

Тебе тут дела нету,

Тебе тут некуда подлезть

Иль сотворить сонету.

Науки сделать свой прорыв,

Идти судьбой подсказок,

Созвездия средь звёзд открыв,

Придумать новых сказок.

Да, в общем, много для чего

Народ тот пригодится,

Нет права убивать его,

Пусть жизнью насладится.

У собеседника глаза

От речи стали шире,

И он, их в сторону скося,

Сказал:  «Не в этом мире».

«Давай все споры прекратим,

Поешь и собирайся,

Чего мы дома все сидим,

Гулять уж выбирайся».

«Пойдём, я покажу, где пруд,

Он очень полон рыбы.

А рядом лес, своих причуд

С деревьями что дыбы».

«Они могучи, велики,

Им лет, наверно, триста,

Растут природе вопреки,

Кора их золотиста».

«Как-будто оказался ты

В волшебном, дивном лесе,

Где гномы прячут сундуки

Со златом в занавесе».

«Там вместо трав большой ковёр,

Усыпанный цветами,

Там бродит часто злой бобер

С гигантскими зубами».

«Давай пойдём, я покажу

Волшебное местечко,

И удочки с собой возьму,

Рыбацкая там речка».

От споров и забылся след,

Что был меж нами раньше,

Возможно, дал себе обет,

Не говорить в реванше.

А может, догадался  он,

Какой я буду веры,

Или поверил в мой закон

О жизни Иудеи.

Ну, ладно, Бог его простит,

Ведь он ещё ребёнок,

А вырастит, прочтёт иврит

Или ещё книжонок.

И сразу вспомнит обо мне,

Возможно, станет стыдно,

Как презирал людей в стране,

Не зная точно смысла.

И мы собрались и пошли

Неспешною походкой,

Насквозь деревню перешли

К пруду, что был находкой.

А он, действительно, красив,

Вода его прозрачна,

Играет рябь на свой мотив,

Как птица в танце брачном.

Как гладь стекла, там видно дно,

По берегу песочек,

Вода – парное молоко

Иль даже кипяточек.

Нас манит и зовёт к себе,

Купаться сразу прыгай!

Чтоб не остался в стороне,

А к ней ты точно двигал.

Я постоял, потупив взор,

Купаться не решился,

На это есть один затор,

Что в  детстве приключился.

Отметка, что досталась мне

С рождением по вере,

И плоть, теперь мое клише,

Точней – ее потеря.

Старушка выдала наказ,

Когда меня учила

Не раздеваться на показ,

Ведь ждёт тебя могила.

И мой приятель расстегнул

Последние одежды,

С разбега голенький нырнул,

Воды, объятья нежны.

А я стоял, смотрел, как он

В воде резвится голый,

Стоял и чувствовал филон

Пред ним, большой и полый.

«Ну, что ты?», – раздался он:

«Разденься и  в пучину,

Прохладой будешь опьянен,

И не ищи  причину».

«Спасибо, нет», – ответил я:

«Не очень хочу плавать,

Я подожду у бережка

И посмотрю на заводь».

И он заладил мне опять:

«Давай! иди купаться!»

Не надоело повторять,

И к наготе склоняться.

«Не буду я», – сказал ему

В ультимативной форме:

«Я в воду точно не пойду,

При штиле или шторме».

Ну, как тебе еще понять:

«Я в воду не полезу,

И можешь ты не заставлять

Блюсти психогенезу».

От слов моих закончил он

И выбежал на берег,

Уверенно повысив тон:

«Давай тут без истерик»

«Тебе я просто предложил

Отвлечься от рутины,

Чтобы прохлады ощутил

И понырял в глубины»

«А ты, агрессор, ни за что

Решил со мной браниться,

Как будто я тебе никто

Ты смеешь относиться».

«Я думал, мы с тобой – друзья,

Я честно в это верил,

А ты вот так меня броня

Врагом себе примерил»

И он раздулся на меня

И мне пришлось ответить,

При этом тайну сохраня,

Посыл его подметить.

«Ну, ладно, просто не хотел

Я в воду лесть сегодня

И оголять своих тут тел

Решил бесповоротно».

«Прости, что растоптал мечты

И не полез купаться,

Что воздержался наготы,

Не думал раздеваться»

Пока ему я говорил,

Задумался, быть может,

Что он нарочно пригласил

Узнать секрет поможет.

Моя отметка, что еврей

И сразу станет ясно,

Что я по вере – иудей

Ему знать сей опасно.

Возможно, он расскажет всем

Про сироту еврея,

И я в безмолвии систем

Останусь дымкой тлея.

Сожгут, утопят, изорвут

И не увижу маму,

Приказ смертельный приведут,

Окончив мою драму.

А может, просто он хотел

Развлечь меня игрою

Как получилось, как умел,

А я к нему с виною.

И мы пошли обратно в дом,

Под солнышком гонимы,

Под его жаром, напролом

Шли оба, молчаливы.

И думал я, что думал он?

Попался, или просто

Мое тщеславие, пардон,

Высокомерие роста.

В один момент он произнёс:

«Я принесу на ужин,

Отменной каши из овёс».

Кой я уж не заслужен.