Дневник еврея. Поэма

Мне освещает путь луна,

чем выдаёт обильно.

Я на мосту тут как мишень,

Подсвеченный Луною,

И каждый шаг тут, как ступень,

Я этот скрип не скрою.

Услышал возгласы из тьмы,

Что разносились встречно,

Туда мне точно не дойти,

Я тут застрял навечно.

Я чувствую, качнулся мост,

Что мне идут на встречу,

Вибрации большой прирост,

Уж тени их примечу.

И заиграла во мне мысль,

Куда же тут податься,

Наверно, за борт прыгать смысл,

До берега добраться.

Я сиганул во мрак глубин,

А что мне оставалось,

Пошёл на этот я почин,

Чтоб муки не досталось.

Удар пришёлся по спине,

Я растерялся дико,

В бурлящей пенной полынье

Закрученный был лихо.

Меня активно понесло

Прочь,  от моста с тенями

И мчала, им скорей на зло

В бурление с пузырями.

Я загребал скорей, как мог,

Гонимый водной массой,

Ее поток мне столь помог,

Исполнив путь мне трассой.

С трудом увидел край земли

Другого побережья,

Он показался с темноты,

Спасла меня надежда.

Спасибо, папа, что учил

Бороться со стихией,

Пловца возможности привил,

Ты стал моим миссией.

Ещё гребок, касание дна,

И вот желанный берег,

Река серьёзно извела,

Добавив мне истерик.

Неспешно вышел, полежал,

Восстановил дыханье,

Расслабиться я не желал

И привлекать внимание.

Обсох и двинулся вперёд,

Желанием гонимый,

Пока на небе звездный свод

И ангелом хранимый.

Довольный я неспешно брел

По полю за рекою,

В момент спокойствие нашёл

От гонки с той водою.

Я видел деревушки стан

И в окнах нету света,

По воздуху стелил дурман

От дуновения ветра.

И где-то слышен лай собак,

Неспешно разносился,

Заткнуть им пасть не мог никак,

С деревни удалился.

Решил по карте обходить

Места с людьми густые,

Чтобы судьбу не изводить,

Чтобы меня не били.

И после смерти пожилой

Не знал, кому доверить,

Кто мне окажется родной

И в светлый ум поверить.

Нашёл заброшенный я дом

И в нем привал устроил,

Прижался под окно бочком,

На сон себя настроил.

Мне снились разные дела,

Абсурд и непонятки,

Как-будто с трупами гора

Лежала на брусчатке.

Эта гора была большой,

Практически до неба,

На ней кричал отец: «Долой!

Людей смотрящих слепо,

Людей, не видящих горы,

И тех, кто не заметил,

Ведь взгляды их давно остры,

Слепых я тут не встретил.

Так отчего не видит люд

Останков убиенных,

Да с этим как они живут,

С лукавством откровенном».

Да по заслугам будет вам

За ваш пассивный голос,

В аду разрубят пополам

И вырвут каждый волос.

В аду вы будете гореть

И вечность будет в муках,

Вас всех заставят жар терпеть

В котлах, чертей поруках.

Я ужасался, видя сон,

Но дальше было хуже,

Отец указкой крикнул: «Вон!»

Ссылаясь к крови лужи.

И я увидел в луже той

Недвижимое тело,

Лежит с пробитой головой,

Слегка уж пожелтело.

О, боже, мама там в крови

Я закричал так громко,

Но голос мой на миг поник,

Как будто в нем поломка.

Как будто голос мой иссяк,

Иль сделал кто потише,

И прокричаться  мне не как,

Звучу не громче мыши.

Я в ужасе открыл глаза

И встретил взгляд мальчишки,

С испугу выкрикнув слегка,

Поймав агоний вспышки.

«Зачем орать, я – не бандит,

Не вор и не убийца,

И ты не будешь мной побит,

Всего лишь сын австрийца».

«Мое же имя Самуэль,

И я тут местный житель».

«Мое же – Клаус, ты поверь

Кричать я не любитель.

Решил я совершить забег

До Лондона, обратно,

А тут я выбрал свой ночлег,

Под крышей спать приятно.

Ведь дом заброшен, значит, пуст,

А мне сгодился старый,

И спать под небом выбрав куст

Не строил я сценарий.

Придумывал я на ходу,

Не знал, что будет дальше,

Он враг иль друг, я не пойму

С душою или в фальши.

Послушав связный мой рассказ,

Австриец улыбнулся,

Сказал, что видел в первый раз,

Чтобы юнец рехнулся.

Что с Англией уже враги,

Война идёт на фронте,

Стреляют люди там в дали,

В немецком горизонте.

Что там сейчас его отец -

Военный доброволец,

Что Лондону скоро конец,

Снесем его с околиц.

Отец нам часто пишет с мест

Где армия воюет,

Они Победы несут крест

И враг их негодует.

Сдаётся и уходит в плен,

По всем фронтам случалось,

Не сдастся, будет убиен

В письме отца писалось.

Не надо в Лондон, там – враги,

Они напали дерзко

Порядок, мир не сберегли

Без чести офицерской.

Вернись-ка лучше ты домой

И не беги на пули,

Затея видется плохой,

Там жизнь перечеркнули.

Вернись, послушай мой наказ

И не играй с судьбою,

Могу устроить пересказ

За фронтовой чертою».

«Там мама!», – выдал я ему

«И ждёт моего приезда,

Она уехала давно

До фронтового съезда.

Я еду к ней, она одна

И очень ей там худо,

Там незнакомая страна,

Обратно нет маршрута.

Доеду, заберу домой

Я в этом вижу крест свой,

Ей оказаться там впервой

Стране столь неуместной».

«Да ты послушай», – начал он-

«Ты что, меня не слышишь?

Это военный регион,

Ты смерть себе запишешь.

Тебя убьют, ты не пройдёшь,

А скоро их захватим!

Поедешь после и найдёшь

Лишь временем им платим.

А если так невмоготу,

Ты оставайся тута,

Я чем смогу, тем помогу

Пока там будет смута».

«Где твой отец? Он на войне?», -

Спросил австрийский малый-

«Он бьется с нашим наравне?

С английской той державой?»

«Нет, он погиб», – ответил я:

«Давно, не помню точно

И тему быстренько сменя,

Про фронт спросил нарочно».

Я сразу заприметил в нем

Желанье пересказы,

Отец крещёный был огнём,

Писал ему рассказы.

И Самюэль пошёл взахлёб

Делиться впечатлением,

Как нёс отец с друзьями гроб

И получил ранение.

Сказал, что авианалёт

Случился ранним утром,