Дневник еврея. Поэма

Неспешно двинулся, утих,

чуть изменил осанку.

Наверно, стыд его пробрал

За комплиментов ворох,

Иль, может, просто он устал,

Закончился в нем порох.

И я остался вновь один,

Улёгшись поудобней,

На позе «сытый господин»,

Отъевший пищи сдобной.

Заснуть я более не мог,

Гонимый за мыслёю,

Как мне юнец этот помог,

Что сталося с семьею.

Как они там, все хорошо,

Как передать им вести,

Увидимся ли мы ещё,

Обнимемся ли вместе.

Но буду тут, пока бои

И Англия в осаде,

Пока идут дела мои

Прекрасно, не к досаде.

Я много думал, размышлял

И не заметил шорох,

Под полом кто-то шибуршил,

Мышонок там в дозорах.

Я пристально ловил тут звук

Прожорливый и твёрдый,

Он продолжал, все время стук,

Бесстрашный, даже гордый.

Он звуком отвлекал меня,

Внушал,  что не один я,

Что рядом есть со мной всегда

Природы изобилия.

Потом я долго вспоминал

Божественность природы,

Как мне отец про них читал

О живности породы.

Решил, что завтра покормлю

Я стукача едою,

Возможно, приручить смогу

И жить его пристрою.

И с этой мыслью я уснул,

О друге, что под полом,

Погрызть доску под сон прильнул

Грызун тот с произволом.

А утром я открыл глаза

На солнечные блики,

Что разлилися от окна

По сторонам, как пики.

А позже подошёл мой друг,

Что откормил вареньем

Моего желудка он заслуг,

Что ел я с наслаждением.

Принёс на завтрак мне блины

И вкусную сметану,

Торжественно мне вручены

Компота – два стакану.

И планы он принёс с утра,

Мне показать тут местность,

Я отломил кусок блина

И проявил любезность.

Но Самюэль мне отказал,

Сказал, что тоже кушал,

Давай доешь, он наказал,

Потом письмо послушай.

Оно пришло вчера в ночи

От папы, что в работе

Несёт дежурство для страны

немецкой он заботы.

Я тут же быстренько доел,

А чуть оставил мышке,

Ему читать письмо велел

Про папины делишки.

И он послушно расчехлил

Конверт что был с помаркой.

А я компота чуть отлил,

Готовясь к теме жаркой.

Ведь понимал, прольет он свет

О положенье дела,

И на вопросы даст ответ.

От них во мне зудело.

Что происходит? как мне быть?

Встречал ли там евреев?

И есть условия, им жить?

«Читай, прошу, скорее!»

И он решил пересказать,

Чем право огорошил,

Заставив вмиг дыханье сжать,

Чуть волосы взъерошил.

«Там к папе привезли жидов,

И он их охраняет.

Что он для них, как крысолов,

По клеткам загоняет».

А после принялся читать

Отцовские творения,

Глазами почерк изучать,

Я слушал все с презрением.

«Привет, родные, как вы там,

Не шкодит ли там малый,

Не приступает ли к чертам,

По школе не отсталый?

По математике он как?

Не отстаёт в программе?

И в физкультуре не слабак?

Подтянется на раме?

Он должен грамоту учить,

Чтоб взяли в «Гитлерюгенд»,

Науки прежде возносить

И быть примером людям.

А у меня все хорошо,

Оправился с ранения,

Себя я чувствую свежо,

Точу свои уменья.

Теперь к нам свозят разный сброд

Еврейского рожденья,

Мы, как конвейерный завод,

Фасует, что печенья.

Кривой, поломанный берём

И отделяем с свежим,

Мы это делаем живьём,

Сурово и не нежим.

Работа сложная у нас

Мы – санитары мира

И дел на год, а не на час,

Нам здесь не до мундира.

Жидов везут нам каждый день

Вагонами, машиной

Из городов и деревень,

Погрязли тут рутиной.

Ну, ладно, хватит обо мне

Вы лучше расскажите

Идут дела у вас в семье?

С ответом поспешите».

И Самюэль окончив сказ,

С волнения прослезился,

Растрогал родного рассказ,

Которым возносился.

А после, я его спросил:

«За что их так евреев?»

И рассказать его просил

Кто видит в них злодеев?

И мой австрийский друг сказал:

«Что беды на планете,

Ведущие все на провал,

Во славу лишь монете.

Идут от подлости жидов,

Продажности их власти,

Они как плесень городов,

Что проживает в сласти».

Он начал,  не остановить

Его в порыве крика

Считая, нужно их травить,

Как «тараканов», дико.

И выдав весь словесный сор

И накричавшись вдоволь,

Озвучив страшный приговор

О казне им суровой.

Я задал маленький вопрос

Простой без диалога:

«А если б ты евреем рос,

Судьбы ты внял бы рога?»

От фразы, что я произнёс

Ему скривило рожу,

Как будто я удар нанёс,

Глубокий, аж под кожу.

Как будто наплевал в лицо

Или облил мочою,

Задело ведь мое словцо,

Повисло тишиною.

«Послушай», – начал он ответ -

«Ты как такое можешь?

Убогий твой менталитет

В пример ты свой приводишь».

И после он не говорил

Лишь встал и удалился,

Наверно, сильно зацепил,

Ох, видно! разозлился.

На выходе ударив дверь,

Когда был за порогом,

Как будто в нем проснулся зверь

И взял его залогом.

Я от удара чуть привстал,

Не ожидал такого,

Возможно, дал ему сигнал,

Что я – еврей до крова.

Но делать нечего теперь,

Придется ждать ответа,

Возможно, стук раздастся в дверь,

Я не хотел бы это.

В напряге проходил мой день,

Вот-вот я попадуся,

И буду под отстрел мишень

От встречи с ними – труся.

Ну, хватит загонять себя,

Решил чуть-чуть развлечься,

Мышонка покормить любя,

И сразу спать улечься.

Лежал в надежде что засну,

Но сон-гад не приходит,

Мыслей огромную копну

Мой ум сейчас воротит.

Спасибо мышке – отвлекла,

Раздалась из-под  пола,

Там что-то вкусное нашла,

Зубами расколола.

Налью ей завтра молока,

Что мне отдал приятель,

Не представляю ей врага,

Лишь грусти обладатель.

И снова мысли о семье,

Когда ж я снова встречусь,

Не дай им сгинуть на войне,

Опять мечтою мечусь.

Как встречу старшую сестру

И обниму малышку,

Скажу я маме, что люблю

И воспою братишку.