До Библии. Общая предыстория греческой и еврейской культуры

В Илиаде, 16: 466–469 говорится об убийстве смертной лошади Педаса в таких тонах, как если бы это был какой-то герой с душой (thūmós), которая покидает его. После перечисления героев Ахиллес (Илиада, 2: 761–770) называет лучших лошадей и человеческих героев; лучшие кони были в упряжке у сына Фереса Эвмела, а «мужем отличнейшим» был Аякс Теламонид (в то время, когда оскорбленный Ахиллес не участвовал в боях). Библия (как и многие литературные произведения в древней Западной Азии и Египте) относится к животным почти наравне с людьми (что неудивительно, ведь израильтяне изначально были скотоводами-кочевниками); особенно к домашнему скоту (например, Ион., 3: 7–8; 4: 11). Самым потрясающим из всех примеров, которые мы можем процитировать, возможно, будет убийство первенцев в Египте («десятая казнь», после чего египтяне не только отпустили евреев, но и понуждали их уйти из Египта, даже с уносимым египетским добром, Исход, 12: 29–30, 35–36). Раввинский закон запрещает продажу скота неиудеям, что отражает родство, ощущаемое ортодоксальными евреями между ними и их домашним скотом. Точно так же, как еврей не имел права продать своего сородича в чужеземное рабство, так он не мог продать иудейский скот иноплеменникам.

Гомер говорит и о бессмертных и смертных лошадях, которые бились под стенами Трои. Илиада, 10: 547 описывает коней, «солнца лучам светозарным» подобных.

Украшения реальных или идеализированных дворцов в Древнем мире описаны в различных формах во всей литературе Восточного Средиземноморья. Например, использование металлов и драгоценных камней, особенно для украшения поверхности, отражено в литературе ряда стран. Дворец Алкиноя был из меди, «лазоревой стали», золота и серебра (Одиссея, 7: 84–90). В Угарите дворец Ваала — из золота, серебра и лазурита.

Общий лексикон семитических народов и греков не может быть приписан какому-то единичному фактору. Некоторые слова позаимствованы, переходя из семитских языков в греческий и, наоборот, из греческого в семитские. Другие — слова Восточного Средиземноморья, общие для нескольких языков в этом регионе, их можно отнести либо к питающему слою, либо к диффузии из какого-то (часто неизвестного) языка или других в этом регионе. Например, трудно отделить греческое taur- «бык» от семитского ṯawr— «бык». Так как слово встречается в восточносемитском и западносемитском языках (как на северо-западе, так и на юго-западе) с нормальными внутренними семитскими согласованиями, это, скорее всего, коренное семитское слово. (Слово «тавр» («тур») и его производные («тавро» и др.) — коренные индоевропейские, из степей и лесостепей Евразии. — Ред.) «Бык» имел значение, превосходящее его ценность как домашнего животного. Его роль в религии и ритуалах была очень существенной. Это было не только животное, приносившееся в жертву в шумерских и других месопотамских, семитских и греческих (и других индоевропейских) культах, но его функция как животного в схватках быков была достаточно значительной, чтобы гарантировать его известность в шумеро-аккадском изобразительном искусстве и литературе еще до того, как он был зарегистрирован в минойской сфере. Слово ṯawr, возможно, пришло в Эгейский регион вместе с феноменом боя быков (оно появилось у индоевропейцев с одомашниванием тура — в Европе оно произошло 8–10 тысяч лет назад. Если же следовать логике автора, то слово «тур» в славянские леса также занесли семиты. — Ред.); в любом случае месопотамские изображения этого культового спорта древнее, чем минойские.

В своем исследовании Гомера мы были обязаны выделить многочисленные детали. Литературная критика всех мастей стремится разбить изучаемые композиции на фрагменты. Это неизбежно и необходимо. И все-таки мы не должны упускать из виду единство великих классиков. Древние греки воспринимали обе эпики Гомера как две половины одной легенды. Современные исследователи (в соответствии с теорией поздней Античности) отделяют автора Илиады от автора Одиссеи и часто продолжают разбивать на части каждую композицию. Читатель уже видел, как догреческие материалы использованы в гомеровском эпосе, так что тут нет никаких оснований для «классического фундаментализма», согласно которому Гомер был вдохновлен на создание обоих эпических произведений целиком, не имея исторических прецедентов. В то же время существует единство, охватывающее Илиаду и Одиссею, характерное как для самого эпоса, так и для прошлого, которое ему предшествовало. Часто предполагается, что Илиада и Одиссея представляют два сильно различающихся этапа ранней греческой истории. Илиада, как считается, — это более ранний и более героический век; а Одиссея, как некоторые думают, имела место позднее и относится к более аграрному веку. Однако это слишком большая ошибка.