До Библии. Общая предыстория греческой и еврейской культуры

На догреческом Ближнем Востоке вся совокупность ранней жизни воспринималась состоящей из двух половин: войны и мира. Самая наглядная иллюстрация возникает в уме, когда рассматриваешь так называемый «Царский штандарт» из царских гробниц Ура, дошедший до нас из середины III тысячелетия до н. э. («Царский штандарт» — деревянная коробочка длиной 45 см с тонкой мозаикой из раковин и лазурита. — Ред.) Он состоит из двух главных групп изображений: одна — о войне, а другая — о мире. Вместе эти группы образуют единую композицию. («Царский штандарт» состоит из двух сходящихся домиком прямоугольных дощечек с торцевыми треугольниками. На скатах изображены сцены войны и мира, на торцах — мифические существа. Мир представлен царским пиром, а война — битвой и захватом добычи и пленных с участием шумерских колесниц (запряженных онаграми), тяжелой и легкой шумерской пехоты. Враги (убитые или пленные) изображены голыми. Шумерские воины — в медных шлемах и длинных кожаных плащах с капюшонами, вооруженные топорами и короткими копьями, воины на колесницах — дротиками. — Ред.) Подобная концепция, встроенная в гомеровский текст, четко выражается в описании щита Ахиллеса (Илиада, 18: 478 и далее), изображающего мир и войну как два аспекта человеческой жизни. Мир означает не какое-то идеальное спокойствие, а скорее отсутствие открытых крупных боевых действий. На щите изображены два города: один в мирное время, а второй — во время войны. Мирный город (18: 491 и далее) — это сцена не только свадеб и пиршеств, но и раздоров и судебных разбирательств из-за убийства человека. Другой город (18: 509 и далее) — это сцены войны со всеми типичными атрибутами гомеровской военной тактики. Затем следует (18: 541 и далее) описание земледельческой и скотоводческой деятельности. Щит Ахиллеса подводит итог Илиаде и Одиссее. Илиада — это в основном «военная» поэма, а Одиссея — больше «мирная». В двух гомеровских эпических произведениях нет описания двух разных обществ; одно общество отражается в обоих эпосах, но в различных условиях войны и мира. Похожим образом в

Библии связаны Книга Судей и Книга Руфь — обе они связаны с историческим периодом Судей. Книга Судей изображает войны израильтян, в то время как Книга Руфь показывает тот же самый период во времена мира. Илиада показывает нам ахейских и троянсих воинов-героев, участвующих в Троянской войне. Не будем забывать, что она также рассказывает, что у знатных воинов дома много земли и скота. Одиссея

почти не дает картин битв, потому что война закончилась. Вместо этого она рисует картину мирной жизни, запятнанную убийствами и враждой, как в «мирном городе» Гефеста на щите Ахиллеса. Древняя Греция справедливо допускала единство двух гомеровских эпосов; и мы сможем сделать то же самое, как только увидим, что легенда требует двух половин, чтобы составить единую каноническую картину героического века.

Критическое рассмотрение произведений Гомера и Пятикнижия — отражение одних и тех интеллектуальных течений. Новое понимание древних подкрепляется массой археологических открытий.

Глава 7

Новые прочтения Библии

Библия отличается сложным строением, меняясь в объеме в зависимости от различных церковных структур. Самаритяне включают в свою Библию только Пять Книг Моисея (

Бытие, Исход, Левит, Числа, Второзаконие), а из свитков, найденных у Мертвого моря, очевидно, что до начала христианской эры Пятикнижие было самой стабильной частью древнееврейского Писания. Ортодоксальный иудаизм включает в себя традиционное Пятикнижие, Пророков и агиографы знакомого еврейского Ветхого Завета. Однако собрание переводов Ветхого Завета Библии на греческий язык значительно более объемно, включая еще апокрифы

. Кумраниты и другие евреи-сектанты все еще обладают другими священными писаниями. Протестантские Библии обычно содержат стандартный еврейский Ветхий Завет плюс Новый Завет; католические Библии имеют, кроме того, апокрифы. Различные восточные православные церкви включают сюда разные апокрифы. Соответственно, единого библейского корпуса не существует, а составляющие любой Завет книги во многих случаях разнородны сами по себе.