До Библии. Общая предыстория греческой и еврейской культуры

Пятикнижие со всем его разнообразием рассматривалось как единое целое как иудеями, так и самаритянами. Если его разделить на составные части типологически, оно станет похоже на собранные лоскуты из плохо сшитых источников. Ибо Пятикнижие говорит о космосе, общественных институтах, войне, сельском хозяйстве, содержании скота на пастбище, царской власти, жертвоприношении и т. д. Интересно отметить, что все эти темы собраны в единую композицию и в описании щита Ахиллеса. Описание щита открывается изображением земли, неба и моря (Илиада, 18: 483–489) и закрывается картиной космической реки Океана (Илиада, 18: 607–608). Обратим также внимание на описание социальных институтов, судебных разбирательств, войны, сельского хозяйства, пастбищ, царской власти и т. д. (18: 490 и далее). Даже жертвоприношение входит в эту картину (Илиада, 18: 558–560). Пятикнижие (Тора), являясь наставлением по жизни, должно освещать разнообразные аспекты жизни, как это воспринимали евреи. Описание щита Ахиллеса показывает нам, что такие разнообразные темы, как космология, юриспруденция, жертвоприношения и т. д., были «частью одной и той же картины», согласно мировоззрению древнего Восточного Средиземноморья. Посему нам следует не упускать из виду целостности и

Пятикнижия, как суммы его частей.

Если мы изучим последовательность древнееврейских книг Библии от Бытия до Царств, мы обнаружим, что они не могут являться группой книг, просто собранных вместе в хронологическом порядке, ибо они не просто располагаются в этом хронологическом порядке. Они тесно сопрягаются друг с другом, соответствуют друг другу. Где кончается Пятикнижие, там начинается Книга Иисуса Навина; где кончается Книга Иисуса Навина, там продолжают Судьи и т. д. до книг Царств

. Если затем мы рассмотрим отдельные книги, мы найдем, что в них вложены более древние источники. Некоторые из этих источников явно были в письменной форме, когда их извлекали библейские авторы. Происхождение (сотворение) человека (Быт., 5: 1) может быть только до-библейским письменным источником, потому что sḗfer «книга» означает только написанный текст; то же самое относится к книге браней Господних (Числ., 21: 14). Некоторые другие названные источники Пятикнижия также могли быть написаны, даже если они и не называются «книга»; например, «Вот происхождение неба и земли» (Быт., 2: 4), «Вот житие Ноя» (

Быт., 6: 9), «Вот родословие сынов Ноевых» (Быт., 10: 1) и т. д.

Высокая грамотность ханаанцев во времена Амарны и микенской Греции проявляется в угаритских табличках. Меркантильный и официальный характер описания еврейских патриархов идет рука об руку с грамотностью этой эпохи. Угарит произвел документы, регулирующие деятельность торговцев Ур(а). Также Угарит создал эпос о Крете, имея дело с обещанной линией наследования царя Крета. Поэтому было бы в гармонии с ханаанской культурой, если бы повествования о еврейских патриархах (Бытие. — Пер.) (как и Эпос о Крете) были написаны в микенские времена, до того, как появились Судьи. (Однако это не так. Пятикнижие создано в IX–VII вв. до н. э., окончательная редакция в V в. до н. э. — Ред.) Действительно, для периода Судей (около 1100 г. до н. э.) один отрывок предполагает степень грамотности ханаанского населения (которое истреблялось израильтянами): «И [Гедеон] захватил юношу из жителей Сокхофа, и выспросил у него; и он написал ему [имена] князей и старейшин Сокхофских семьдесят семь человек» (Суд.

, 8: 14). Отрывок создает впечатление, что для молодежи не было ничего необычного обучиться грамоте. (Далее, в Судей, 16–17 рассказывается, что Гефеон всех жителей города перебил.)

То, что некоторые части Библии ходили в устной форме до того, как их доверили бумаге, не только возможно, но и вероятно. Тем не менее высокая грамотность того века (среди культурных народов, а не кочевников. — Ред.) указывает на максимум письменных источников, лежащих до Писания. (Это прежде всего шумерская культура и религия, на основе которых развивались наследники шумеров в Месопотамии. Это и египетские культура и религия. — Ред.)

Книга Судей хорошо иллюстрирует то, что классические ученые называли работой рапсодов — «сшивателей песен». Судьи в основном — это ряд различных циклов о различных Судьях различных племен, «сшитых вместе». Было бы серьезной ошибкой считать, что Книга Судей — это всего лишь обобщение того, что выбрал редактор. Книга в целом дает связную картину своего времени и выносит на обсуждение тезис, что институты власти домонархического Израиля были настолько хаотичны («каждый делал то, что ему казалось справедливым») (Суд., 17: 6; 18: 1; 19: 1; 21: 25), как это выявляют и рассказы в главах 17–21, что централизованная, передаваемая по наследству власть была просто необходима.