До Библии. Общая предыстория греческой и еврейской культуры

Мы вновь и вновь возвращаемся к принципу восприятия древних писаний. Героический эпос, саги и легенды (индоарийские, а также греческие и древнееврейские и т. д.) сочетают повествование с генеалогией. Это необходимо, так как действие совершается аристократами (или людьми, от которых пойдут аристократы), которые требуют генеалогий. То, что генеалогию не следует отрывать от повествования, иллюстрируется гомеровским эпосом, где оба эти элемента так искусно сочетаются, что никому даже в голову не приходит разделить их на части; особенно потому, что это означает нарушение строк и уничтожение размера и ритма.

Наиболее важным документом, найденным в Угарите, как для библейских, так и для гомеровских исследований стал эпос о Крете. Он предвосхищает мотив троянской Елены в Илиаде и Бытии, тем самым наводя мост через раздел между этими двумя литературами.

3 Цар., 17: 3 сообщает нам, что поток Хорафа был напротив Иордана. Следует отметить, что в еврейской Библии «Иордан» (евр. yardēn, Септуагинта — iordánēs

) — не имя собственное, а обычное существительное, потому что река называлась «Иордан», или «Этот Иордан», или «Иордан Иерихона», но никогда не называлась «Иордан» сама по себе в манере истинных имен собственных. То, что «иордан» — это существительное, означающее «река», указано Мандаиком, в котором всякая река называется «Иордан». Этот термин знаком в регионе древнем Эгейском регионе; заметим, например, «к Криту, где обитают кидоны у светлых потоков Ярдана» (Одиссея, 3: 291–292). В действительности iardan, вероятно, восточносредиземноморское слово, обозначающее реку (в языке древнего культурного населения, в дальнейшем, начиная с III тысячелетия до н. э., семитизированного, от которого в названиях рек и основанных этими людьми древнейших городов (Иерихону почти 10 тысяч лет) осталась основа «яр» (также и в названии Иерусалима). — Ред.). Эгейское влияние в Палестине, возможно, также сказалось на названии Иордан, где филистимляне осуществляли контроль вплоть до царствования Давида, ибо Бет-Шеан (Беф-Сан), возвышавшийся над Иорданом, был твердыней филистимлян во время смерти Саула (обезглавленное тело которого филистимляне повесили на стене этой крепости. —

Ред.).

Большое распространение царского эпоса (тексты о Крете и Акате) в Ханаане показывает нам, что повествования о еврейских патриархах (помимо всего прочего!) — тоже своего рода «царский эпос». Как и Крет, патриархи (Авраам и Иаков), по словам Бога, дадут начало роду, из которого произойдут цари (Быт., 17: 6 и 35: 11).

Мы видим, что мотив троянской Елены имеется и в повествованиях о патриархах. Мы имеем в виду Сару (Сарру), которая оказывалась в домах фараона и палестинского царька Авимелеха. Как и Елена, Сара удивительно красива и «не имеет возраста». Спустя двадцать лет после того, как Елена оставила своего мужа и ребенка, она все еще сохраняет шарм молодости. Однако Сарра ее перещеголяла; ибо даже после того, как Сарра отметила свой девяностый день рождения (Быт.

, 17: 17), царь Авимелех не мог устоять перед ее красотой (видимо, правдоподобность этих сведений та же, что и в истории об уничтожении Самсоном 1000 филистимлян посредством ослиной челюсти. — Ред.) (Быт., 20: 2).

Имя Сара на древнееврейском означает «княгиня», а на аккадском — «царица». Вполне вероятно, что (как и у Давида впоследствии, чье имя dāwîd означает «лидер, вождь») ее титул стал использоваться в качестве ее имени.

Описанное Гомером царское правление в микенской Греции — наилучшая возможная дополнительная информация для понимания древнееврейского царствования, которое все еще не признано как следует.