До Библии. Общая предыстория греческой и еврейской культуры

Одной из главных тем в патриархальных повествованиях является вопрос лидерства. Проблема была создана из определения наследника Авраама. Текст драматизирует не только событие рождения Исаака, но и также его победу (Авраам определил Исаака главным наследником, отослав детей от наложниц, в том числе Измаила, рожденного от рабыни-египтянки Агари, на земли к востоку. И отдал Исааку все свое добро. А после смерти Авраама Бог благословил Исаака. — Ред.) в соперничестве с Измаилом. То же самое с необходимыми поправками можно сказать и о триумфе Иакова над Исавом. Доминирующая тема первородства вытекает из того, что этот текст — эпическое описание рода, от которого, как обещал Бог, в будущем родились цари Израиля.

Одно из различий между гомеровскими героями и еврейскими патриархами состоит в их противоречащих методах обретения земли. Греческие герои получали землю путем завоеваний. Патриархальные повествования рисуют еврейских патриархов покупающими землю в Ханаане. (Однако это частный случай. Позже Ханаан был израильскими племенами завоеван. — Ред.)

Мы обязаны избегать однобокого подхода в решении сложных вопросов. Чуть не свершившееся пожертвование Исааком — наглядный тому пример. Главная функция истории в эпическом повествовании может убедительно напомнить людям о необходимости подчиняться велениям Господа, независимо от того, насколько строги они. Если Авраам был готов принести в жертву своего сына и наследника, то мы уж наверняка не должны удерживать ничего из того, чего Господь от нас хочет. Но такое представление истории не объясняет всех факторов, присущих этому повествованию. Бог спас Исаака в последний момент и позволил заменить человеческую жертву агнцем.

Студенты, изучающие Писание, давно подметили, что сага об Исааке менее объемна и менее детальна, чем легенды о его отце Аврааме или сыне его Иакове. Весьма вероятно, что его первоначальная сага была укорочена по обоснованным причинам. Писание дает понять, что в отличие от зачатия Авраама и Иакова Исаак был зачат через божественное посредничество. Как и греческие герои Микен, Исаак мог претендовать на происхождение по отцу по двум линиям: человеческой и божественной. Его человеческим отцом, через которого он получил свое особое положение в истории своего народа, был Авраам; но свои сверхчеловеческие качества он обрел от божества, посетившего Сарру («И призрел Господь на Сарру, как сказал; и сделал Господь Сарре, как говорил» (Быт., 21: 1). После этого «Сарра зачала, и родила Аврааму сына…» (

Быт., 21: 2). Это целиком увязывается с двойным отцовством гомеровских героев, которые занимают места своих человеческих отцов, но являются суперменами по натуре благодаря своим божественным отцам. Нормативный иудаизм отказался от этого древнего подхода к происхождению своих героев по отцу, несмотря на красноречивые тексты в Бытии

. В любом смысле допустимо, что часть первоначального текста об Исааке уцелела и отозвалась эхом в христианстве. Иисус наследует свое человеческое происхождение мессианского Царя от Иосифа, но свое божественное качество получает от Святого Духа. Кроме того, церковная легенда, связывающая жертву Исаака с жертвой Христа, очевидно, покоится на здравом толковании, ибо жертва Исаака означала бы не только пожертвование сына Авраама, но и сына Бога.

Если мы примем историю Израиля так, как она разворачивается в Писании, в целом, то возникнет остов национального эпоса. Центральным событием в осознании Израиля был скорее Исход, чем такие более поздние события, как создание царства Давида. Причина для этого очевидна и воспринимается умом. Статус государства, национальное единство требовали союза различных сегментов народа, схематически разбитого на двенадцать колен (племен). Соответственно, история Исхода из Египта аккуратно сделала все эти племена равными получателями спасения в Земле обетованной. Давид был иудеем, и это само по себе исключало какой-либо шанс того, что его династия станет идеологическим объединяющим пунктом для всех племен. Напротив, когда его преемники Езекия и Иосия попытались объединить нацию, они построили свою программу вокруг иудейской Пасхи в честь Исхода (Иосия запретил отправление культов всех богов, кроме Яхве).

Надо отметить, что возвышающаяся над всеми фигура в иудаизме — не Давид, а Моисей, чья левитская ориентация отводила ему место вне светской структуры двенадцати племен. Было бы слишком списывать его левитскую генеалогию на счет тенденциозных измышлений. Но ясно, что восприятие его как левита во многом помогло успеху его миссии.