До боли смешно. Скелеты в шкафу и в карьере молодого земского врача

Уже в Москве меня как-то пригласили на собеседование в небольшую клинику, бутикового типа. Она находилась на первом этаже нового элитного ЖК, в центре столицы. Представляла из себя несколько кабинетов, где одновременно вели прием пара врачей и медсестер. Огромное помещение занимал центральный холл, с зоной ожидания, коллективом администраторов и циклопических размеров аквариумом, где плавала акула. Отдельное почетное место было отведено стойке с книгами учредителя – и главного врача – этой клиники. Книга была одна, но заполняла собой всю стеклянную стойку. В этом фолианте доступным языком объяснялось, что все болезни от нервов и вылечить их сможет только он. В клинике обследовали и лечили пациентов с заболеванием нервной системы, используя передовые методики: тепловизор, аппарат для снятия ЭКГ и доброе слово. Кстати, запись была на несколько недель вперед, и искали нового врача. Предыдущий не справился с грузом ответственности, а возможно, муками совести и уволился. Пришлось отказаться от столь заманчивого предложения.

К счастью, в районный центр города N революционные методики не дошли, и пациенты, кому требовалась психиатрическая помощь, находились в специализированных учреждениях, которых в районе было несколько. Им помогали специально обученные люди с настоящими дипломами.

Меня чаще вызывали для осмотров и подготовки документов для медико-социальной экспертизы в составе комиссии. Один из таких интернатов находился на живописнейшем берегу реки Дон. Оттуда открывался вид на уходящий вдаль изгиб реки, поблескивавшей в лучах заходящего солнца.

Стояла прохладная осень, берег и окружающий лес окрасило багряно-шафрановым цветом. Темнело рано, горизонт начало подергивать туманной дымкой. Вечерний туман любому пейзажу придает загадочность и ощущение будущего счастья. Надежду, что завтра, с новым днем, все изменится и будет лучше. Край неба позолотило, солнце скрылось за деревьями прежде, чем мысли о бренности мироздания посетили нас.

Я давно заметила: чем печальнее заведение и чем ближе оно к смерти или людскому горю, тем сильнее работающие там люди стараются компенсировать это окружающими деталями – интерьером внутри зданий, ухоженными двориками или внутренними взаимоотношениями.

Помню, как меня поразило в городе N бюро судебно-медицинской экспертизы.

Подобное количество роз на клумбах, растущих между белыми кирпичными типовыми зданиями, я видела лишь в лучших садах и парках Европы. О них особенно тщательно заботились все работники, и, когда заходишь на территорию, только машины ритуальных услуг, стоящие вдоль стен зданий, открывали истинное предназначение этого места.

Так и в этом психоневрологическом интернате: помимо цветочных грядок, плодовых деревьев и всевозможных кустов, выделялись особым шиком белые лебеди у входа. Они были искусно выполнены из автомобильных покрышек и расставлены вдоль забора. Птичье семейство уходило за угол, сменяясь зайцами, медведями и прочей резиново-каучуковой фауной.

Вопреки распространенному мнению, место в целом было приятное. Виной тому то ли дисциплина, поддерживаемая твердой рукой местной директрисы, то ли годами сформированный костяк тихих и безобидных пациентов, то ли белый цвет наших халатов, внушающий смирение и спокойствие. Несмотря на распространенный миф о «феномене белого халата» – псевдонаучное утверждение, будто у среднестатистического человека при виде доктора в белом халате повышается давление, усиливается сердцебиение и потеют ладошки. Типичное проявление симпатической нервной системы, готовящей древнего человека к бегству от опасности. В современном мире проявляется как подсознательная реакция на будущие неприятные манипуляции, которые ожидают его после взаимодействия с врачом.

Замечу: по моему опыту, такая реакция зачастую связана не столько с белым халатом, сколько именно с запахом стоматологического отделения. И не только по моему. Наша комиссия пахла в целом чем угодно, только не стоматологией, поэтому пациенты нам улыбались, бубнили что-то приветственное, не всегда членораздельно, и ходили за нами по пятам по территории.

Выезды были на целый день, и непременным атрибутом поездок являлся обед. Кормили, как в школьной столовой: много, сытно, питательно и согласно диетическому столу. Чаще всего щи из капусты с золотистыми капельками жира, плавающими на поверхности. На второе мясные котлеты с бледно-серыми отварными макаронами. Котлеты были невероятно, ностальгически вкусными, их секретный ингредиент, как по-тихому призналась местная повариха, – сало, добавленное в фарш, и много-много булки. Вкус божественный! О наших выездах всегда знали заранее, поэтому на десерт готовились домашние оладьи со сгущенкой и какао. Оно разливалось в граненые стаканы из большой алюминиевой кастрюли с надписью красной краской «1-е отд.».

Знает ли сейчас современное поколение зэт, миллениалы и зумеры, что предшественником всех этих флэт уайтов и моккачино было то самое какао из кастрюли!