До боли смешно. Скелеты в шкафу и в карьере молодого земского врача

– Мама, я буду водителем «мерседеса». Он всегда в костюме и ездит на дорогой блестящей машине.

– Хочу быть дворником! И целый день гулять на улице!

Но если многие детские «хотелки» нереалистичны, а порой и вовсе смешны, мои желания были конкретны. И все касались выбора профессии. Родители подходили к реализации моих увлечений со всей ответственностью и решимостью, как и все родители единственного ребенка, порой реализуя через него собственные незакрытые гештальты. Поэтому я училась в музыкальной школе играть на скрипке, фортепиано, гитаре. И даже окончила ее на радость бабуле. Она сидела на выпускном экзамене, платочком вытирала уголки глаза и умилялась:

– Посмотрите, как красиво играет! Ну и что, что пианино с собой не повозишь. Зато без хлеба не останется, куда-нибудь в оркестр ее пристроим. Ну или в переходе на худой конец Баха сбацает. А в медицину вы ее куда прете? Там же больные бабки! Тьфу, срамота.

Были кружки росписи по дереву, скульптуре, зодчеству, академическая художественная школа при Институте искусств, множество репетиторов и тренеров по разным направлениям. Только по английскому я могу вспомнить не меньше десятка. До сих пор неясно, почему я не разговариваю с кембриджским акцентом, – скорее на диалекте кокни. Могу предположить, что генетическая память организма не воспринимает во мне все импортное. Я скорее заговорю на языке вятичей, кривичей и радимичей. Как раз они и жили на территории города N чуть больше тысячи лет назад.

В детстве я мечтала быть археологом. Может, виною горы прочитанных книг – «Легенды и мифы Древней Греции», «Мифы Древнего Рима» и художественный альбом Карла Брюллова. Или, опять же, вятичи.

Я часами рассматривала внутреннее строение пирамид в Египте, Перу и Мексике, читала автобиографии археологов и грезила когда-нибудь открыть тайну, почему майя ушли из крупных городов в леса и их цивилизация исчезла.

Однако перспектива учить сотни и тысячи дат, событий, имен (с этим до сих пор есть определенные сложности, особенно с днями рождения близких друзей и родственников) и рыться одиннадцать месяцев в году в грязи и в пыли в экспедициях несколько поумерила мой пыл. Мечту пришлось оставить.

Как-то несколько лет подряд летом мы ездили на турбазу под городом N. Отдыхающие были местной творческой богемой. Познакомившись с несколькими, я решила стать художницей. Мое «хочу научиться рисовать» родители встретили неоднозначно: «Ну раз ребенок хочет, пусть рисует».

И меня приставили к одной из художниц в качестве ученицы.

Потрясающе, как талантливый человек всего за пару уроков способен показать школьнику, как с помощью простых акварельных красок, которыми накануне в школе мы рисовали лошадку с пятью кривыми ногами, может получиться стеклянный стакан с водой, в котором стоит цветок подсолнуха. На белой бумаге полупрозрачный стакан, по его краю стекает капля воды. Сама вода слегка искривляет стебель, поглощая сочную зелень и отдавая ее рефлексами на поверхность стола, где и стоит стакан. Ярко-желтый цветок подсолнуха, с опаленными солнцем темно-коричневыми листьями на нижней стороне и лимонной зеленью у основания, отбрасывает причудливую тень на воду в стакане и стол. В центре цветка черные семечки подсолнечника напоминают рой пчел, облепивших арбуз, забытый на столе летним днем. И это я смогла нарисовать сама, направляемая действительно талантливым человеком.

После была художественная школа, академический рисунок карандашом и масляная живопись голландцев. Но цветы маслом и мастихином я рисую до сих пор. И развешиваю по квартире в качестве интерьерных картин. И дарю друзьям. Ведь искусство хорошо не только для себя – им должны любоваться окружающие. Даже если сами не понимают своего счастья.

После я решила быть следователем. Виной тому тонны детективных романов от классических писателей до откровенной бульварной халтуры. По методу Шерлока Холмса я читала про оружие, методы обнаружения улик или воспоминания известных сыщиков. А уж голос Леонида Каневского и сейчас могу воспроизвести в голове! И его истории про преступления, заставлявшие приехавшую в гости бабулю креститься, проходя мимо телевизора во время сцены очередной «расчлененки».

Но одним прекрасным летом произошло знаковое событие, перевернувшее мое представление об окружающем мире.

В отсутствие родных братьев и сестер я много времени проводила с двоюродным братом, сыном маминой сестры. Мы были погодки, что создавало в определенные периоды взросления непреодолимые противоречия по пустяковым поводам, заканчивающиеся громкими ссорами, криками и даже драками! Родители были на стреме, пресекали все на корню и разводили по разным углам. Однако желание общаться и напакостничать кому-то третьему объединяло нас. Плохо приходилось тому, кто вставал у нас на пути! А отсутствие физических методов воздействия со стороны родителей и бабушки с дедушкой окончательно развязывало руки.