До боли смешно. Скелеты в шкафу и в карьере молодого земского врача

Призвание, желание помогать всем, жадное научное любопытство, самоотверженность и малый горизонт планирования приводят к профессии врача. В самом начале работы каждый пациент пропускается через сердце и мозг. Помню каждого, кто был у меня в первый год.

Не помню даты рождения друзей и родственников, еще хуже запоминаю лица, а с чем обращались первые пациенты – непонятно зачем помню до сих пор.

Я видела, как молодая коллега пыталась спасти человека, у которого остановилось сердце. Она стащила его с кровати и, обливаясь слезами отчаяния от невозможности помочь, делала искусственный массаж сердца, пока не прибежали реаниматологи.

Прекрасно помню собственный первый день в интернатуре. Он проходил в отделении реанимации и интенсивной терапии сосудистого центра. Там лежали пациенты с острым нарушением мозгового кровообращения. Отделение встретило нас запахом антисептиков, присыпок, камфоры и душераздирающим криком.

То была старушка, привязанная к кровати в ближайшей палате: голая, бледная, седые волосы разметались во все стороны. Она полусидела, натягивая из последних сил фиксаторы, которыми была привязана, и кричала:

– Суки, ненавижу! Горите в аду! Чтоб вы сдохли! Твари!

Далее следовал поток отборной брани, более подходивший рабочим с вагоноремонтного завода, а не хлипкой ровеснице Октября. Рядом сидел пожилой интеллигентный старичок в клетчатом костюме, очках в золотой оправе. Он пытался поймать ее руку и успокаивал:

– Зосенька, не ругайся, все хорошо. Доктора тебе помогут, не кричи только.

Зосенька перешла на ультразвук.

От врачей мы выяснили: у пожилой пациентки инсульт, она не ориентируется ни во времени, ни в пространстве, никого не узнает, лишь негодует, почему ее привязали. И она бывший невролог, заслуженный врач России. Рядом – ее муж, доктор наук, профессор в университете.

– Я начну пить антиоксиданты прямо сейчас, – прошептала сокурсница.

Вид бывшего врача был ужасающий. Хочу отметить: несмотря на возраст и объем поражения, пациентка через месяц самостоятельно питалась и даже узнавала окружающих. Кризис миновал.

Особенно сильное впечатление оставляет работа с представителями своей профессии, когда они больны. Каждое столкновение с коллегой воспринимаешь особенно остро. Особенно когда смог реализоваться и добиться желаемого – а у кого-то не получилось.

Света всегда мечтала быть врачом. Живя в деревне с родителями и младшим братом, она верила, что сможет уехать в город и поступить в мединститут. Мама у нее работала медсестрой в этой самой деревне. Районный центр был далеко, и медсестра делала практически все. Пациенты шли к ним домой нескончаемым потоком.

Случилось невероятное: окончив сельскую школу без репетиторов и подготовительных курсов, Света смогла поступить на педиатрический факультет.

Успешно его окончив, она отправилась в ординатуру по педиатрии. Окончание длительного учебного пути ознаменовалось еще одним радостным событием – замужеством. Избранник был врачом-реаниматологом и трудился с ней в той же больнице, где она проходила практику. Служебный роман.

И вот прекрасным летним днем, сразу после свадьбы, они поехали с друзьями на дачу. Поселок находился на берегу реки, от каждого домика к воде выходил мостик. С него отдыхающие прыгали в реку – весело, много и часто. И вот в очередной раз прыгнула Светлана, а сразу после нее, пока она находилась еще в воде, радостно, с гиканьем в воду вошел ее обожаемый стодвадцатидвухкилограммовый супруг-реаниматолог.

Компрессионный перелом шейного отдела позвоночника и экстренная госпитализация. Реанимация.

В первый месяц она находилась на аппарате ИВЛ без сознания. Потом стало ясно: у нее полностью отсутствуют движения в руках и ногах. Она не чувствовала ничего ниже шестого шейного позвонка. Только мозг продолжал работать.

Новоявленный супруг все это время предлагал родителям прекратить ее мучения и отключить от аппаратов жизнеобеспечения. Объяснял это милосердием. Тем самым, которое было свойственно инквизиторам: все на благо идеи и высших целей.

От аппарата Светлану не отключили. Провели операцию по фиксации пластины к позвонкам шейного отдела позвоночника. Она выжила. После – мучительный и болезненный процесс обучения самым естественным и простым движениям: держать ложку, пить без посторонней помощи. Сперва двигаться начали несколько пальцев, потом кисть, потом рука. Динамика была нестабильна, радость минимальных побед над болезнью омрачалась откатами назад. Снова пропадала чувствительность и движения.

Я со Светланой познакомилась во время ее очередной плановой госпитализации. Спустя всего три года после травмы она научилась сама сидеть, полностью себя обслуживать и даже работать руками на компьютере. Чувствительность и способность двигаться вернулись к рукам, но ноги были обездвижены.

Несмотря на состояние, она всегда сохраняла потрясающую волю к жизни, веселила соседок по палате и пела песни.