Доброе утро, монстр! Хватит ли у тебя смелости вспомнить о своем прошлом?

Я попыталась переубедить его, сказав, каким сильным он был. Дэнни дал себе обещание никогда не пить и сдержал его. Сделал одну «ошибку» в школе-интернате, сказав «привет» на кри, и был сильно избит, после этого не совершив ни одной «ошибки». В моих глаза Дэнни являлся героем. Даже в школе-интернате пытался изменить что-то. Он заботился о животных, выращивал томаты, был трудолюбивым человеком и борцом по натуре. Владелец компании грузовых перевозок тоже заметил это. Несмотря на все, что случилось, Дэнни не просто хотел жить, а хотел становиться лучшей версией себя.

Шли месяцы, пациент начал воспринимать себя более объективно. Он больше не удивлялся премиям, которые получал в качестве рождественского бонуса.

– Что ж, я многое делаю для компании. Я заслужил.

Когда я спросила Дэнни, получили ли другие работники компании премии, он сказал, что никогда не интересовался этим и никогда никому не говорил, что получал сам:

– Это не в моем стиле.

Подшутив, я сказала:

– У Дэнни теперь есть свой стиль? (Третья шутка за три года терапии.)

Дэнни был доволен работой. Он трудился в одиночку, что ему, несомненно, нравилось, ориентировался по картам и увидел практически всю Северную Америку. Он был похож на современного кочевника, который сам себе хозяин, в свободное время читал книги за ужином. (У него всегда была с собой какая-нибудь книга, которую он носил в кармане кожаной куртки.) Еще было какое-то чутье, которое помогало оценить обстановку на дорогах: ни одна пылинка не попадала на его многомилионные грузы. Эта врожденная способность помогла ему преуспеть в своем деле, на это влияло и посттравматическое стрессовое расстройство. Люди с ПТСР сверхчувствительны. Их иммунная система никогда не отдыхает – ощущение опасности позволяет мгновенно оценивать обстановку. Именно поэтому тяжело жить вместе с людьми, страдающими от ПТСР.

Третий год терапии подходил к концу, у Дэнни наблюдался прогресс в эмоциональном плане Он позволил себе чувствовать одиночество и сожаления, которые преследовали его долгие годы. Часто вспоминал про жену и дочку. Научился влиять на окружение и начинал формировать чувство самоуважения. Сейчас, когда Дэнни «оттаял», как он сам выразился, мы приступили к новой фазе лечения. Мы потратили три года на так называемую терапию белых людей, работали над тем, чтобы Дэнни смог распознавать эмоции, научился выражать их при общении с другими людьми и, наконец, ставить личные границы. Последнее Дэнни описал как установление «электрического забора вокруг того, что ты хочешь сохранить в секрете». Мы достигли целей.

К тому же я не хотела измерять его успех с помощью психологических терминов белых, но и сказать, что он вылечился, тоже не могла. Я знала, Дэнни предстоит много работы, и мне нужен был совет, чтобы я смогла помочь.

Один их индейских целителей, с которым я консультировалась время от времени, сообщил:

– Индеец должен быть индейцем, иначе он станет пустым.

Тридцать лет спустя, в 2018 году, американский писатель индейского происхождения Томми Ориндж в своей книге «Там мы стали другими»[22] писал: «Важно, чтобы он одевался как индеец, танцевал как индеец, даже если это просто действие, даже если будет чувствовать себя обманщиком, потому что единственный способ быть индейцем в нашем мире – выглядеть и вести себя как индеец».

Мне казалось, Дэнни нужно восстановить связь со своей культурой и опробовать духовное исцеление, которое никогда не являлось частью психотерапии Фрейда. (Я часто размышляла о том, как широко могли бы распространиться теории Фрейда, если бы он не был евреем из Вены, который постоянно находился в окружении евреев. Как сильно бы отличался процесс психоанализа, если бы он встретился с индейцами в своей приемной?)

В течение более четырех лет терапии с Дэнни я часто ездила в северную часть страны и встречалась с индейскими целителями и психиатрами, чтобы помочь пациенту. Те целители добродушно тратили свое время на разговоры со мной, и я очень многому научилась. Их желание помочь, учитывая тот факт, что белые пытались искоренить индейскую культуру, просто поразило меня. Я знала, что не смогу вылечить Дэнни, если не буду использовать комбинированный подход.

Была одна причина, почему я так оптимистично настроилась на успех на последней стадии работы с Дэнни. Несмотря на то что на протяжении десятков лет индейская культура находилась под угрозой исчезновения, она осталась жива. И Дэнни был тому доказательством. Он носил длинные косы и сохранил внешние составляющие индейской идентичности. После многих лет, проведенных в школе для белых, работая на работе для белых, он до сих пор видел сны, характерные для индейцев, где с ним разговаривают животные. В этой вселенной волки помогали, а белая казарка[23] однажды подарила ему гигантское яйцо в лесу. (За следующие двадцать лет терапии у других пациентов-индейцев были схожие сны про животных – черта, отличающая их от белых людей.)