Доброе утро, монстр! Хватит ли у тебя смелости вспомнить о своем прошлом?

Очевидно, Дэнни нужно было воссоединиться со своими корнями. Однако для признанного одиночки, который опасался, что старые раны вновь начнут кровоточить, это будет трудно.

7 За верхней границей леса

Одним способом, с помощью которого Дэнни мог наладить связь со своим культурным наследием, были его члены семьи.

Я думала, они поспособствуют его воссоединению с культурой. Возможность обсудить данный вопрос появилась, когда Дэнни начал рассказывать о том, как много взял дополнительных рабочих часов. Я спросила, почему он трудится сверхурочно, если уже скопил достаточно денег, получая премии и бонусы.

– Мне больше нечего делать, – ответил он. – Да и я не против поработать лишний раз.

– Вы ходите куда-нибудь с друзьями?

– Как-то раз, года два-три назад, ходил с другими водителями в бар. Но они просто сидели и пили.

– Среди них были индейцы?

– Нет.

– А с индейцами вам бы было чем заняться?

– Когда я был в Виннипеге, я постоянно ходил по барам в поисках сестры, но, если честно, понял, что это не для меня.

– Что именно? Быть индейцем?

Буквально прочитав мои мысли, он тихо сказал:

– Думаю, школа-интернат дает о себе знать. Знаете, когда мы ходили на службы в школе и каялись в грехах, я каялся в том, что был индейцем.

Однажды в канун Рождества Дэнни сказал, что повезет груз через всю страну за двойную оплату.

– Думали ли вы когда-нибудь заехать по пути в резервацию? – спросила я.

– Заехать по пути? – Он презрительно посмотрел на меня. – Туда не получится просто заехать по пути. Сначала надо лететь в северную часть страны, потом лететь через лес на вертолете, а дальше ехать на квадроцикле. Это почти полдня езды по льду.

– Уверена, если вы попросите владельца компании, он оплатит поездку.

– Я и сам могу, просто не хочу ехать туда.

Потом я спросила про отца и родственников. Его отцу должно быть уже около шестидесяти лет, но Дэнни практически ничего не знал про младших братьев, которые родились и росли, когда он учился в школе-интернате.

– А что насчет Роуз?

– Я до сих пор спрашиваю про нее в Виннипеге. Сейчас ей было бы сорок пять лет. Скорее всего, она мертва – убита. Я был в полиции три раза.

– Полиции было какое-то дело до этого?

– Да никому нет дела до этого.

– За исключением вас.

Он кивнул. Впервые я увидела, как его глаза начали наполняться слезами. Мы долго сидели молча.

Вскоре после рождественских каникул я снова предложила съездить к родственникам. Дэнни отказывался.

– Я только начал лучше себя чувствовать и не хочу рисковать, снова потеряв себя и свои эмоции.

Он был прав – Дэнни находился в безопасной среде, и, может быть, ему нужно время, чтобы решиться отправиться в резервацию. Он знал об этом больше, чем я.

В первую неделю января Дэнни пришел в кабинет, сел и сказал:

– Что ж, я ездил повидаться со стариком и младшими братьями.

Это в стиле Дэнни: сначала он обдумывал мою идею, а потом, через некоторое время, осуществлял ее. Он рассказал, как летел на вертолете вместе с местным констеблем, который вез лекарства для больницы.

– Он тоже был индейцем, поэтому спросил про мою семью в резервации. Когда я назвал имена отца и братьев, он не сказал ничего типа: «А, да, он – бывший охотник, сейчас в возрасте, знает старый язык». Это плохой знак.

Пока внизу простирались километры леса, Дэнни думал, что не видел отца уже двадцать лет, последний раз на похоронах матери.

– Я помнил его как двадцатилетнего молодого мужчину, целыми днями расставлявшего капканы, а сейчас он был старым.

По словам Дэнни, поселение было похоже на пустырь, только покосившиеся дощатые дома вокруг кирпичной школы. Констебль довез его до самого дома, внешний вид которого оставлял желать лучшего: облезшая краска, отсутствие дверной ручки, щели между досками забиты газетами, чтобы хоть как-то спастись от холода.

– Я не был уверен, постучаться или просто войти, как бы сделал сын, – поделился Дэнни.

Он постучал, но замешкался, боясь, что приезжать сюда было плохой идеей. Когда вошел, то увидел отца, лежащего на потрепанном диване.

– Он выглядел старым, старше своего возраста, лицо было опухшим и желтым, покрытым шрамами от прыщей. Раньше у него не было проблем с кожей. Он был высоким и большим мужчиной, как я, но сейчас стал выглядеть куда ниже, появился большой живот.

Поначалу отец не узнал его, а потом удивленно посмотрел и сказал:

– Кто прислал тебя? Должно быть, я сильно болен, сильнее, чем думал.

Дэнни сказал, что был в Виннипеге и решил залететь сюда.

– Он озадаченно посмотрел на меня и произнес: «Никогда бы не подумал, что ты носишь косы». Я проигнорировал эти слова, потому что знал, что он имел в виду: сравнил меня с «яблоком» – красное с одной стороны и белое с другой.

Это показалось мне нечестным – отец Дэнни должен был знать, как тяжело носить длинные косы и одновременно ассимилироваться в обществе белых. Повисла долгая пауза. Дэнни осмотрелся в доме, заметив, какой вокруг бардак: на полу валялись пустые бутылки из-под виски.

– Слышал, ты искал Роуз в Виннипеге, – сказал отец.

– Это было много лет назад. Я ее так и не нашел.

– Никто не нашел.