Доброе утро, монстр! Хватит ли у тебя смелости вспомнить о своем прошлом?

Это очень сложное расстройство. После того как я прочитала несколько книг, посмотрела все существующие видеозаписи и проконсультировалась с экспертами, я пришла к выводу, что на возникновение расстройства влияет несколько факторов. У пациента должно наблюдаться сложное ПТСР, как у Дэнни – это означает, что пациент в течение долгого времени подвергался физическому, сексуальному и эмоциональному насилию. В то же время пациент должен обладать природной стойкостью воли и приспособляемостью. Все это в совокупности с хорошей памятью, изобретательностью и высоким уровнем IQ. Такая необычная комбинация встречается достаточно редко. Диссоциативное расстройство личности – это изощренный способ вынести невыносимое, способ защиты разума для сохранения большей части себя.

Я перечитала все записи, которые велись во время терапии, пытаясь найти то, что могла упустить. Наконец обнаружила письмо, которое Алана как-то раз отправила мне: на шести страницах сравнивала свой мозг с компьютером. Она придумывала названия всем рукописным работам – эту назвала «Лучше держать их в клетке». Я прочитала заголовок вслух и только сейчас поняла: это было предзнаменованием, предупреждением, которое я упустила.

Алана знала, что использует другие личности, но они всегда были под ее контролем. Она сравнивала свой мозг с оперативной системой компьютера, который мог одновременно запускать несколько программ. Ими и были остальные личности. Например, когда не хотела появляться в суде на слушании дела, она выпускала одну из личностей, которая могла противостоять юристам и отказаться идти на слушание. Никто и подумать не мог, что это не настоящая Алана. Только когда я перечитала письмо, я поняла, что имела в виду клиентка: она больше не могла контролировать другие личности.

Сейчас у меня были необходимые доказательства, настало время сообщить о диагнозе. Я позвонила ей на работу, Алана тепло поприветствовала меня.

– О, Гилд! Я как раз собиралась позвонить вам. Сколько лет, сколько зим. Мы же продолжим встречи по четвергам?

Это был привычный мягкий тон голоса и вежливая манера общения.

Мне предстояло очень хорошо подумать, как вести следующий сеанс. Было ли у Аланы диссоциативное расстройство личности или нет? С одной стороны, в прошлый раз она разговаривала другим голосом, будучи совершенно другим человеком (даже походка отличалась – напоминала грубую и резкую походку ковбоя из старых фильмов про «Дикий Запад»). Однако была и пара причин, заставляющих сомневаться в вынесенном мной диагнозе. Первая причина – другая личность проявилась лишь единожды за три года терапии. Что само по себе странно. Вторая причина – диагноз казался притянутым за уши, напоминал что-то из области фантастики. За двадцать пять лет практики я не сталкивалась ни с чем подобным. Мне нужно было быть очень осторожной – в литературе велись большие споры насчет расстройства. К тому же я, как психолог, осознанно или неосознанно могла посеять зерно о наличии других личностей в голову пациента.

Когда Алана пришла в четверг на сеанс, лишь по выражению ее лица я могла понять: настоящая вернулась. Она рассказала, что начальник был обеспокоен почти двухнедельным отсутствием. Алана объяснила, что у нее хронические проблемы с печенью – произошло внезапное обострение болезни.

– Я не хотела врать, и отчасти это правда.

Чтобы не сказать ничего провокационного, я просто спросила:

– Что вы делали в течение четырех дней, когда выписались из больницы?

– Кажется, не особо помню.

После долгой паузы она сменила тему:

– Я ушла от Джейн. Сейчас живу в другой квартире, в нескольких кварталах отсюда. Не очень помню, как все произошло. Я так скучаю – хочу позвонить, но боюсь.

Я спросила, как Джейн пережила расставание. Алана сказала, что она была опустошена и разбита, даже не ходила на работу несколько дней. Я понимала, как Алане было тяжело покидать место, уже ставшее для нее домом.

– Честно говоря, не представляю, как решилась на такое. Я не хотела никого ранить, ведь так всегда поступал Арт. И даже с ним предпочитала просто игнорировать многие вещи. Думаю, я могу быть жестокой, по крайней мере, мне так сказала Джейн.

– Это совершенно на вас не похоже.

– Но я была вынуждена вырваться из отношений.

– Я поняла. Вам нужно двигаться дальше. Джейн была в роли родителя. Она была наилучшим выбором для вас, ведь, будучи трансгендером, она могла быть и мамой, и папой. Но как только вы пошли на поправку, вам стало не нужно остаться ребенком. Вы хотели быть подростком, а потом повзрослевшей девушкой и иметь отношения с кем-то своего возраста.

Алана выглядела озадаченной, поэтому я пояснила:

– Вы начали расти в эмоциональном плане. Уход от родителей и начало самостоятельной жизни – важная часть развития.

Я спросила, почему Алане оказалось так сложно сказать Джейн о решении расстаться.