Доброе утро, монстр! Хватит ли у тебя смелости вспомнить о своем прошлом?

– Это жестоко, будучи ребенком, я пообещала себе никогда не проявлять жестокость по отношению к близким людям, как это делал Арт, – ответила она. – Джейн не сделала ничего, чтобы заслужить подобное отношение к себе, тем более я дала клятву всегда любить ее. В каком-то смысле я до сих пор люблю ее и буду любить. Она просто прекрасный человек. Но я не влюблена в нее.

Чтобы дать понять Алане, что выражение чувств и эмоций не является жестокостью, я спросила:

– Думаете, люди, которые подают на развод, такие же грубые и жестокие, как Арт?

– Нет, они когда-то любили друг друга, но потом изменились и не смогли быть вместе. Такое случается. Каждому приходится пройти через расставания, особенно если мы женимся на человеке, который был для нас первым партнером во всех смыслах.

– Думаю, я поняла вас. Всем приходится расставаться.

В нашем разговоре я сделала акцент на том, что терапия помогает людям расти, и иногда, чтобы расти, приходится расставаться с партнерами и друзьями, оставляя их позади. Алана столкнулась с дилеммой: ей просто необходимо выбраться из старых отношений, но она не знала как. Другими словами, была в ловушке.

– Я пыталась покончить жизнь самоубийством, но выжила. Потом я оказалась загнанной в угол.

– Что случилось потом, когда вы вышли из угла?

– Я абсолютно ничего не помню.

– Что ж, значит, девушка, которая забегала ко мне на прошлой неделе, была не Алана.

Она выглядела ошарашенной и сбитой с толку.

– Я не приходила сюда на прошлой неделе.

Когда я убедила ее в обратном, она воскликнула:

– О нет!

Алана полезла в карман пальто и вытащила оттуда ободранную страницу. Когда я напомнила ей, как она злобно вырвала ее из журнала, который лежал в комнате ожидания, женщина схватилась за голову. Дыхание участилось, но я знала, что сейчас самый подходящий момент выяснить все.

– Кто был здесь на прошлой неделе? Точно не вы.

– Кажется, Хлоя. По вашему описанию я поняла, что это очень похоже на нее.

Несколько минут Алана сидела молча, а потом посмотрела мне прямо в глаза. Такое она делала редко. «Кассеты» Арта крутились в голове дни напролет, как сказала Алана, ей нужно было как-то заглушить их.

– Мне нужна была помощь. Еще несколько лет спустя я придумала других людей, которые смогли бы справиться с этими записями, чтобы я спокойно работала.

(Позже Алана призналась: она думала, будто у каждого в голове есть другие личности, но они не рассказывают про это другим – ведь как иначе людям удается жить в этом мире?)

– Альтернативные личности? – уточнила я.

– Думаю, да, что-то вроде этого. Я называю их «программами».

Я попросила Алану описать Хлою.

– Она мерзкая и противная. У нее подлая душонка. Она орет и кричит на Арта, говорит, чтобы он отстал.

Заведя разговор про отца, я спросила, является ли Хлоя единственной альтернативной личностью, которая помогала ей справляться с Артом. Она призналась в существовании другой: угрюмого подростка по имени Роджер.

– Роджер смотрел на Арта испепеляющим взглядом, – ответила она. – Арт ненавидел этот взгляд, Роджер был специально предназначен для него.

Я опять надавила, спросила, есть ли еще. Она улыбнулась и описала «представителя» по имени Амос.

– Он – невоспитанная, но добродушная деревенщина. Когда Арт кричал на меня и называл шлюхой, Амос просто смеялся над ним, подшучивал.

Потом, впервые за три года терапии, Алана от всей души рассмеялась, хватаясь за живот, и начала посылать Арта на все четыре стороны:

– Эй ты, жаба. Прекрати квакать уже.

Амос не показался мне таким уж забавным, каким казался Алане. Однако, по ее словам, он лучшее, что случалось с ней в жизни: смех помогал избавиться от голоса Арта в голове.

Я хотела узнать, когда они выходят наружу. Алана настаивала на том, что они всегда под ее полным контролем.

– Хлоя, Роджер и Амос – просто программы, которые я запускаю при необходимости, – возразила она.

– Почему же тогда Хлоя смогла вырваться? – спросила я, напоминая о прошлом визите ко мне.

Чувствовалось, что Алана может сесть на мель и вновь повторить попытку суицида. Я больше не доверяла внешнему спокойствию; нам нужно было действовать быстро и четко.

– Подумайте об этом, – сказала я медленно и спокойно.

Спустя пять минут Алана начала перебирать все произошедшее. Расставание с Джейн, насколько бы оно ни было необходимым, стало болезненным для обеих.

– Она продолжала говорить, что мы счастливы, сможем во всем разобраться. Я пыталась взять вину на себя, сказав, что слишком плохая и не подхожу для любви, но Джейн не уходила. Загнанная в угол, я выпустила Хлою и дала ей свободу, чтобы наговорить Джейн гадостей. Я напилась так сильно, что почти не слышала этих слов. Ну, на самом деле слышала, но приглушенно, будто находилась на дне колодца.

Алана принялась анализировать свое психологическое состояние, когда решила покончить жизнь самоубийством: