Добровольцы и ополченцы в военной организации Советского государства. 1917—1945 гг.

С осени 1941 г., в связи с введением по постановлению ГКО № 830сс чрезвычайного института городских комитетов обороны, вся полнота власти в регионах была сосредоточена в их руках[891]; все местные вооруженные силы, в том числе ополчение, истребительные батальоны и другие военизированные формирования, поступали в их распоряжение. Вопросы о расформировании таких подразделений и возвращении их личного состава на рабочие места были в компетенции именно городских комитетов обороны (ГорКО). Например, народное ополчение Орджоникидзе (Владикавказа), сформированное 10 сентября 1942 г. ввиду непосредственной угрозы городу, было расформировано 14 января 1943 г.[892] «Учитывая большую потребность в рабочей силе», – говорилось в постановлении Орджоникидзевского ГорКО, – весь рядовой и командно-начальствующий состав запаса возвращался «на предприятия для устройства их на прежних местах работы»[893]. То же происходило и с личным составом истребительных батальонов, хотя жизненный цикл этих формирований длился дольше ополчения: после окончания боев они использовались местными органами НКВД для поддержания общественного порядка. При первой возможности личный состав истребительных батальонов снимался с казарменного положения и возвращался на производство. После расформирования личный состав истребительных батальонов мог привлекаться органами НКВД для участия в оперативных мероприятиях[894]. Командир 6-го истребительного батальона Сталинграда И.А. Бондаренко рассказывал сотруднику комиссии академику Минца о том, как в начале октября 1942 г.

он по распоряжению сверху передал личный состав батальона на пополнение 10-й стрелковой дивизии НКВД. Сам же Бондаренко был откомандирован по прежнему месту работы в областную организацию Осоавиахим[895].

Еще одной специфической проблемой была ситуация, когда добровольческая часть освобождала родные места и бойцы имели редкую для фронтовика возможность навестить дом и родных. Стечение обстоятельств, когда бойцы в силу хода военных действий оказывались на малой родине, конечно, не единичны. Однако в случае с добровольческими частями, формировавшимися на компактной территории, речь шла о том, что целые полки проходили через родные города и села. Такое случалось не часто. Один из таких редких фактов – участие 4-го гвардейского Кубанского кавалерийского корпуса в освобождении территории Краснодарского края в январе 1943 г. Среди казаков-добровольцев возникали «домашние настроения», выражавшиеся в том, чтобы «скорее дойти до своего дома и там остаться». Перед командованием и политическими органами встала нетривиальная задача «по глубокому разъяснению казакам их задач», которым предстояло не завершение добровольческой службы, а «дальнейший разгром врага». Одним из методов мобилизации казаков-добровольцев «на дальнейшие подвиги» было награждение командованием корпуса орденами и медалями всех «стариков-добровольцев», чей авторитет безусловно принимался остальными казаками[896]. Впрочем, примеров освобождения крупными добровольческими частями родных мест в истории Великой Отечественной войны крайне немного, чтобы выявить в этой области закономерности.

Возможность вернуться домой и на свое рабочее место прямо в разгар войны у ополченцев и участников иных военизированных формирований – одна из наиболее ярких черт добровольчества периода Великой Отечественной войны. В ней отразилось промежуточное, «полувоенное» институциональное положение добровольца. Как видно из показанных примеров, возвращение ополченцев находилось в «серой» правовой зоне, поскольку эта процедура не регулировалась законодательством военного времени. Отсюда – феерическое разнообразие причин и способов осуществления этой процедуры.

Сверхсрочнослужащие в годы Великой Отечественной войны

К началу Великой Отечественной войны оставалась только одна категория военнослужащих, которые несли службу в рядах Красной армии добровольно, а если быть точным – по своему желанию остались на ней после окончания срочной службы. Это – сверхсрочнослужащие. Прослойка профессиональных солдат в войсках была невелика. Как отмечалось выше, в межвоенный период военнослужащими сверхсрочной службы замещались должности младшего начальствующего состава, а также должности в технических родах войск, требовавших длительной профессиональной подготовки. Ценность этого контингента для советского военного ведомства состояла в высокой квалификации сверхсрочнослужащих, связанной с длительным пребыванием на должности, специальным отбором и обучением. Сверхсрочнослужащие вербовались из лучших солдат срочной службы и материально-бытовыми преимуществами перед срочнослужащими. В предвоенные годы, несмотря на очевидную полезность этой категории профессионалов для вооруженных сил, в условиях быстрого наращивания численности Красной армии вербовка добровольцев не могла обеспечить адекватного прироста численности, квалифицированного младшего начальствующего состава.