Добровольцы и ополченцы в военной организации Советского государства. 1917—1945 гг.

На рубеже 1920—1930-х гг. новый импульс к набору новобранцев на добровольной основе был вызван демографическими и социально-политическими обстоятельствами. В демографическом отношении страна находилась на пороге «демографической ямы» в связи со вступлением в активную жизнь относительно малочисленных поколений, рожденных в Первую мировую и Гражданскую войны. На комплектовании армии негативно сказывался и текущий демографический кризис, связанный с крупномасштабными социально-экономическими экспериментами в деревне. Голод, пик которого пришелся на 1932–1933 гг., охватил обширные территории СССР, включая Казахстан, Украину, Северный Кавказ, Урал, Поволжье. На фоне коллективизации и массового раскулачивания в деревне резко выросла социальная напряженность, которая через новое пополнение и переписку с домом транслировалась в ряды Красной армии, негативно отражаясь на дисциплине в воинских коллективах. Вести о повсеместных «продовольственных затруднениях» и «репрессиях за саботаж заготовок и вредительство» порождали среди красноармейцев так называемые «нездоровые настроения» на фоне резкого обострения социальной обстановки в стране. Ответом власти стало ужесточение классового отбора среди призывников: отсев «социально чуждых» нередко достигал 10–15 процентов, что серьезно сказывалось на возможности выполнения военкоматами нарядов на призыв[336].

Еще одной мерой стало стимулирование добровольчества, особенно из городской рабочей среды, то есть притока в армию лояльных текущему политическому курсу молодых людей, которые могли бы противостоять крестьянским настроениям в красноармейской массе. Увеличение притока добровольцев (по некоторым округам – до 15 процентов к общему составу молодого пополнения[337]) отмечалось в призыв 1933 г.

Однако оказалось, что немалая часть добровольцев, рассчитывавших на зачисление в военные школы или в воинские части по выбору (популярностью пользовались мотомехчасти), реализуя, таким образом, льготу добровольца, была зачислена в кадровые пехотные части, чем вызвало большое недовольство и даже многочисленные случаи дезертирства добровольцев[338].

К середине 1930-х гг. добровольцы отбирались вербовочными комиссиями военкоматов в основном из числа «лучшей, проверенной части молодежи», особенно рабочих, учащихся старших классов и студентов для укомплектования военных школ (с 1937 г. – военных училищ). Еще примерно пятая часть абитуриентов приходили «со стороны», то есть самостоятельно выбирали военную школу, как правило с техническим уклоном[339], тем самым удовлетворяя непрерывно растущую потребность в средних командирах.

* * *

Другая категория добровольцев, широко представленная в Красной армии в межвоенный период и уже неоднократно упомянутая на страницах этой книги, – сверхсрочнослужащие. В руководстве военным ведомством считалось «крайне желательным и безусловно неизбежным оставление части красноармейцев, занимающих инструкторские должности, как-то: командиров отделений, помощников командиров взводов и старшин на сверхсрочной военной службе»[340]. Постепенно здесь пришли к пониманию того, что младший командир в Красной армии – «это примерно тот же самый унтер, на котором фактически держалась царская армия»[341]. 25 февраля 1922 г. приказом РВСР № 470 было утверждено «Положение о младшем командном составе, добровольно состоящем на военной службе в строевых частях РККА». Сверхсрочнослужащие получали пакет социальных гарантий (право проживания с семьей, квартирные деньги, прибавку денежного содержания по выслуге лет, дополнительные денежные пособия, льготу при найме на работу после увольнения с военной службы и т. д.) и перспективы роста (возможность занимать командные должности среднего начсостава или быть командированными в военные школы)[342]. Однако стимулирующий эффект этих мер проявился не сразу, поскольку предельный возраст добровольцев-сверхсрочников – для помкомвзвода был ограничен 30 годами, для старшин – 35 годами. Иначе говоря, еще молодые люди оказывались на улице и вынуждены были осваивать новую профессию.