Добровольцы и ополченцы в военной организации Советского государства. 1917—1945 гг.

Специальный отбор наиболее физически крепких и выносливых, сознательных, стойких, решительных, готовых к самопожертвованию добровольцев по понятным причинам требовался в небольшие отряды и группы представителей наиболее рискованных военных профессий – воздушных десантников, диверсантов, партизан, истребителей танков, политбойцов (коммунистов, которые должны были идти в бой в первом ряду для поднятия морального состояния войск). В начальный период войны работниками райкомов и местных отделений НКВД осуществлялся интенсивный отбор «лучших людей» в такие подразделения. Именно здесь, как нигде, требовались сознательность выбора, понимание того, что вероятность погибнуть крайне велика. Отсюда требование к предельной моральной мотивации комбатанта, выраженной в его добровольном участии в вооруженной борьбе.

В случае с партизанами и диверсантами, тактика которых еще не сложилась, их старались снабдить едва ли не всеми известными видами оружия. Так, пять добровольческих партизанских (диверсионных) отрядов, снаряженных отделом НКВД Ленинградского района Москвы, имели на вооружении винтовки, револьверы, ручные пулеметы, гранаты («без гранат партизан – не партизан»), бутылки с зажигательной смесью («они воздействуют крепко на танки, а также нужны будут на случай поджога штаба») и т. д.[603] Неудивительно, что от партизана ждали навыков супергероя, а потому так тщательно отбирали кандидатов из числа наиболее сознательных добровольцев. В августе 1941 г. «из числа лучших красноармейцев наземных войск и призывников», а также добровольцев молодых возрастов, физически развитых, здоровых и морально устойчивых, набирались кандидаты для укомплектования воздушно-десантных войск[604].

В то же время целенаправленный отбор «лучших людей» повсеместно отмечается и в самых массовых добровольческих формированиях – ополчении, истребительных, рабочих, коммунистических батальонах. Здесь вступал в действие иной мотив – крайне сжатые сроки формирований и вызванная этим обстоятельством объективная невозможность осуществления полноценного отбора по возрасту, состоянию здоровья, уровню военной подготовки и военной специальности, образованию, политико-моральным качествам – иными словами, всего того, что делали в обычных условиях военкоматы. Авральный характер добровольческих формирований заставлял прибегать к суррогатному отбору «лучших людей». «Высшая проба» добровольцев должна была не просто компенсировать вынужденное нарушение всех традиций и норм строительства вооруженных сил, но даже гарантировать, что добровольческие части будут «лучшими дивизиями Красной армии»[605]. Именно такую установку дал В.М. Молотов на совещании в Кремле секретарям московских райкомов 2 июля 1941 г. перед началом формирования столичного ополчения. Исходя из такой установки первый номер газеты Ленинградской армии народного ополчения от 6 июня 1941 г. внушал: «Право вступить в армию народного ополчения – почетное право и высокая честь»[606].

Подбор в воинские части именно лучших представителей трудящегося класса прямо вменялся отборочным комиссиям руководящими документами: «Заводы должны записать людей, которым можно было доверять, надежных…»[607]; «укомплектовать рабочими Брянска и других городов и районов Орловской области, передовыми людьми колхозов…», «лучшими людьми г. Иваново и области, рабочими ткачами и лучшими колхозниками…»[608] и т. п. Этой игре не было конца. Немало случаев, когда в добровольческих частях вновь добровольно отбирали лучших бойцов и командиров для создания каких-либо специальных или маршевых частей, например, из состава истребительных батальонов органы НКВД нередко набирали диверсантов и партизан; в ополченческих частях формировались разного рода «особые», «истребительные» или просто маршевые подразделения «из числа наиболее подготовленных, имеющих боевой опыт»[609].

Поскольку непосредственным рекрутером ополченцев и бойцов истребительных батальонов были парткомы предприятий и учреждений, то во главу угла ставили политико-моральные качества кандидатов. Остальные качества (физическое состояние и военные навыки и квалификация) не то чтобы игнорировались, но учитывались более или менее поверхностно, поскольку для их оценки парткомы не располагали ни временем, ни компетенцией. Тем не менее в первые недели войны задачу отбора «лучших людей» значительно облегчал большой переизбыток добровольцев, позволявший выбирать среди кандидатов действительно лучших. При комплектовании войск на основе воинской обязанности такая возможность предоставлялась далеко не всегда.