Добровольцы и ополченцы в военной организации Советского государства. 1917—1945 гг.

Участник московского ополчения доктор исторических наук А.Л. Сидоров, сравнивая ополчение и истребительные батальоны, подчеркивал, что, «как и народное ополчение, истребительные батальоны комплектовались в основном на основе добровольчества, только к кандидатам в истребительные батальоны во всех отношениях предъявлялись более строгие требования…»[597]. В отличие от ополчения, набор в истребительные батальоны шел негласно, прежде всего через партийные структуры предприятий и учреждений. Это напоминало набор в лыжные батальоны периода Зимней войны. Это отражалось на более высокой партийно-комсомольской прослойке, достигавшей 50 процентов и выше личного состава. Как отмечал комиссар одного из истребительных батальонов, при наборе личного состава людям доводилась та мысль, что «истребительный батальон – это часть НКВД, и поэтому он должен быть передовой воинской организацией, показывающей пример дисциплины и преданности»[598]. Неудивительно, что если в прочие добровольческие военизированные формирования отбирали «лучших» людей, то в истребительные должны были зачисляться не просто «лучшие», но те из них, «которые в буквальном смысле слова подходили под категорию „настоящих бойцов“»[599].

С 1943 г. добровольность набора в истребительные батальоны стала особенно желательна. В освобождаемых областях они практически помогали органам внутренних дел в наведении порядка, борьбе с антисоветскими проявлениями, охраной тыла, выявлении диверсантов и шпионов, а также лиц, сотрудничавших с оккупантами, – в общем, во всем том, что можно назвать ресоветизацией советских регионов, освобожденных от противника.

Ресоветизация, часто проходившая в обстановке острого противодействия части местного населения советским органам власти, проводилась за счет привлечения другой части местных жителей на свою сторону. В этой связи именно добровольная вербовка в истребительные батальоны местных уроженцев имела большое значение: ресоветизация приобретала элементы гражданского противостояния. Нужда органов НКВД в вооруженной силе для поддержания правопорядка, борьбе с бандитизмом и дезертирством в этот период оказалась еще больше, чем была в начале войны. Только на территории Украины в 1943–1945 гг. было создано и действовало 776 истребительных батальонов (в 1941 г. их насчитывалось только 452[600]), в которых числилось до 70 тыс. человек и около 18 тыс. групп содействия общей численностью до 18 тыс. человек[601].

В освобождаемых от временной оккупации районах нельзя было рассчитывать на патриотический энтузиазм масс такой же силы, какой обеспечивал приток добровольцев в начале войны. Набор добровольцев служил фильтром на пути проникновения в истребительные подразделения лиц, нелояльных советской власти. По этой причине в батальоны преимущественно набирались партизаны, оказавшиеся на освобожденной территории. Эти лица считались политически проверенными, к тому же часть из них уже состояла в истребительных батальонах до оккупации, и, таким образом, возвращалась к своей прежней службе. Кроме того, пополнение осуществлялось за счет допризывной молодежи.

В западных областях СССР набор добровольцев был делом особенно непростым. Он стимулировался выдачей брони от призыва в Красную армию, постановкой на довольствие и другими социальными благами, столь ценными в военное время. Мотивацией для вступления в истребительные батальоны могли быть поиск защиты себе и своим семьям в условиях распространения уголовного бандитизма и антисоветского повстанчества. В этой связи обращает на себя внимание то, что в Западной Украине в такие батальоны охотно вступали поляки и русские, которые таким образом стремились противодействовать украинским националистам[602].

В целом истребительные батальоны стали одним из типов военизированных формирований, впитавших в себя значительную массу добровольцев, хотя нормативной базой такой способ комплектования не предусматривался. Истребительные батальоны были институализированы значительно выше других военизированных формирований, однако в части комплектования личным составом привлечение добровольцев способствовало выполнению служебно-боевых задач.

Только «лучшие люди»: социально-демографический состав добровольцев

Хорошо артикулированным акцентом большинства директивных документов, связанных с формированием добровольческих частей, выступает тема «лучших людей». Выполнение важных государственных задач усилиями именно «лучших людей» – общее место для советских практик общественно-трудовой деятельности. Под «лучшими» понимались классово близкие, социально активные личности, убежденные сторонники сталинского пути социалистического строительства. В случае с добровольцами-комбатантами эта тема имела свое преломление.