Добровольцы и ополченцы в военной организации Советского государства. 1917—1945 гг.

К своеобразию социального состава ополченцев следует присовокупить демографические особенности, прежде всего возрастные. Обобщающих статистических данных на этот счет не обнаружено, однако ряда документальных указаний достаточно, чтобы понять, что и в этом отношении ополченцы существенно отличались от красноармейцев. Рядовой состав Красной армии в возрастном отношении в первый период войны существенно изменился. Если накануне войны 91,5 процента составляли лица возрастом до 25 лет[641] (в основе своей это были призывники 1921, 1920 и 1919 годов рождения), то с началом войны мобилизация сначала 14 возрастов военнообязанных, а затем поэтапные призывы еще 10 возрастов, вплоть до 1895 года рождения, уже к весне 1942 г. выровняли возрастной состав, существенно «состарив» Красную армию и сделав представительство красноармейцев всех возрастов вплоть до 40-летнего возраста почти равномерным. Тем не менее преобладали военнослужащие, относившиеся по возрасту к 1-му разряду (до 35 лет). Они оставляли 72,3 процента по Красной армии и 72,7 процента в пехоте. Военнослужащие в возрасте 35–39 лет составляли 15,2 процента, в возрасте 40–44 лет – 9,2 процента, старше 45 лет – 3,1 процента[642]. Таким образом, на возрастную категорию от 35 лет и выше (это соответствовало запасу 2-го и 3-го разрядов) оставалось 27,5 процента военнослужащих. Отметим, что в стрелковых войсках представительство наиболее возрастных когорт – от 39 лет и старше – было ниже, чем в целом по Красной армии (10,1 процента и 12,3 процента)[643], поскольку условия несения службы в пехоте были одними из наиболее тяжелых.

Возрастная структура ополченцев была иной. Она коррелировала с содержанием мобилизационной работы военного ведомства. Первоначально с 3 июля 1941 г. в ополчение не принимались только те добровольцы, которые являлись военнообязанными 1-й категории призываемых возрастов (то есть военнообученные, до 35 лет включительно), причем «имеющие на руках мобилизационные предписания»[644], а также рабочие оборонных предприятий «по усмотрению районной тройки»[645]. Это означает, что фактически в первые недели войны все военнообязанные 1-го разряда 2-й категории (до 35 лет, необученные), а также 2-го и 3-го разрядов 1-й и 2-й категорий (от 36 до 50 лет, обученные и необученные) и женщины военнообязанных специальностей любого возраста могли свободно записываться в ополчение, истребительные батальоны и в иные военизированные формирования. Например, в составе 1-й дивизии народного ополчения Ленинского района Москвы 20,4 процента ополченцев родились с 1905 по 1918 гг.[646], то есть по возрасту подпадали под мобилизацию, но, очевидно, не были обучены военному делу (то есть относились ко 2-й категории 1-го разряда); по Ленинградскому району Москвы таковых было 27,4 процента; по Дзержинскому району Москвы – 26,6 процента[647] и т. д. В Ленинградской армии народного ополчения, формирование которой началось за несколько дней до выхода постановления ГКО № 10сс, установленный возрастной диапазон приема добровольцев и вовсе совпадал с диапазоном мобилизации – 18–35 лет. На 2 июля 1941 г. в ЛАНО записалось 44 183 добровольца, из которых 33 450 человек (75,9 процента) относились к указанной возрастной группе[648]. Если дивизия народного ополчения не передавалась в распоряжение военного командования и не выводилась за пределы города, то, как правило, постепенно бойцы молодых возрастов призывались военкоматами в Красную армию в общем порядке и выбывали из рядов ополчения.