Дочь Аушвица. Моя дорога к жизни. «Я пережила Холокост и всё равно научилась любить жизнь»

В ходе исследований для этой книги всплыла еще одна версия. Если наше попадание в газовую камеру выпало на 2 ноября 1944 года или позже, вполне возможно, что нас спас сам Генрих Гиммлер, второй после фюрера человек в Третьем рейхе и один из проектировщиков «Окончательного решения». Именно в этот день Гиммлер постановил, что больше не должно быть отравлений газом с использованием «Циклона Б» на основе цианида. Его приказ бросил вызов Гитлеру, который настаивал на том, чтобы уничтожение евреев продолжалось до тех пор, пока задача не будет выполнена полностью.

Одним из катализаторов решения Гиммлера стало признание того, что союзники к тому времени были осведомлены о масштабах геноцида, совершаемого нацистами. Поворотный момент произошел в конце июля 1944 года, когда в результате молниеносной атаки советская Красная армия захватила лагерь уничтожения Майданек, расположенный в 350 километрах к северо-востоку от Освенцима. Русские захватили это место в его первозданном виде, прежде чем у немцев появился шанс уничтожить газовые камеры и другую инфраструктуру. Полученные доказательства нацистских военных преступлений были неоспоримы.

Главными свидетелями были простые рабочие, так называемые Sonderkommandos, преимущественно евреи, чья функция состояла в том, чтобы выполнять самые отвратительные задачи, уберегая нацистов от дальнейшего марания своих по плечи окровавленных рук. Немцы пытались превратить зондеркоманды в своих сообщников, заставляли их вести своих собратьев-евреев в газовые камеры, зачастую вести на смерть своих собственных друзей и родственников. Затем, после того как цианид сделал свое дело, они должны были убрать трупы и погрузить их в крематорий. А если крематории были переполнены, именно они сжигали трупы в открытых ямах.

Члены зондеркоманды, по сути, были ходячими мертвецами. Они знали слишком много. Они видели все, что делали нацисты. В случае если правосудие когда-нибудь восторжествует, они представляли угрозу для немцев как потенциальные свидетели. Выполнение заданий, которые немцы не хотели брать на себя, продлевало жизнь зондеркоманде на несколько месяцев, может быть, на год. Их рацион был несколько лучше, чем у среднего заключенного Биркенау. Но судьба их была предрешена в тот момент, когда их принудили присоединиться к этому отряду.

7 октября 1944 года, узнав, что их вот-вот убьют, 250 служащих отряда зондеркоманд устроили самое крупное восстание за короткую кровавую историю Освенцима-Биркенау. Они изготовили самодельные бомбы и ручные гранаты, используя консервные банки и взрывчатку, которые им тайком вынесли женщины-заключенные, работавшие на заводе по производству боеприпасов. В ходе нападения на охранников СС вооруженными ножами, камнями, молотками и ломами героям удалось повредить Крематорий IV, который, как и Крематорий V, был расположен среди сосен, почти на прямой линии с входной дверью нашего барака. Три члена СС были убиты, одного из них бросили в открытую печь крематория. Мы напряженно ждали исхода ожесточенной битвы, происходившей всего в нескольких сотнях метров от нас. Используя взрывы горящих баллонов с кислородом и возникший в результате пожар в качестве прикрытия, некоторые заключенные попытались сбежать. Зондеркоманды видели, что случилось с их предшественниками, и предпочли погибнуть в бою. Ни один из них не выжил. Эсэсовцы убили все 250 человек, еще 200 сообщников были казнены.

Затем нацисты провели расследование о том, как взрывчатка попала в руки зондеркоманд. Четыре женщины-заключенные были приговорены к смертной казни, их пытали в течение нескольких недель, а затем повесили в Освенциме. Последний бой зондеркоманды, однако, возымел как минимум один заметный результат: Крематорий IV был поврежден и восстановлению не подлежал, его пришлось снести.

После указа Гиммлера о прекращении операций по отравлению газом начались работы по демонтажу других газовых камер и крематориев. Женщинам-заключенным, таким как моя мать, было приказано начать снос Крематория III и его газовой камеры, той самой, которая чуть не унесла мою жизнь. Им пришлось собственноручно убрать металлические дорожки, которые вели к линии печей. Эти дорожки имели целью ускорение процесса кремации. Зондеркоманды загружали телами небольшие тележки и катили их по рельсам к отдельным печам.

Женщинам было приказано засыпать травой все ямы, которые использовались для сжигания трупов, когда крематории не справлялись с нагрузкой. Они также должны были просеять останки людей, прежде чем сбросить их в близлежащую реку, Вислу. Некоторые женщины пытались спрятать кости, чтобы позже их можно было использовать в качестве улик. Женщины знали, что русские, а с ними, возможно, и правосудие, уже в пути. Уму непостижимо, что, столкнувшись с величайшей угрозой, исходящей от мощи Советской армии, германский Третий рейх не нашел ничего лучше, как приказать женщинам сажать деревья на месте бывших ям для сожжения тел, чтобы все выглядело так, как будто ничего не произошло.