Домашний быт русских цариц в XVI и XVII столетиях

1638 г. ноября 16-го извещали государю «мастерицы Марья Сновидова да Степанида Арапка и рассказывали: как был государь в Троицком осеннем объезде[228] и без него, государя, приходила в Верх к мастерице Дарье Ламанове неведомо какая женка, а видели то они, мастерицы, да два сторожа – светлишной да портомойной. Да она ж, Дарья, украдчи, остатки государевых деланых скатертей отдала тем сторожам неведомо для чего. Да как государь пришел из объезду и, приехав из того объезда, подруга ее – мастерица Авдотья Ярышкина шла в Верх по каменной лестнице и она, Дарья, говорила ей, что сыпала песок на след государыни царицы Евдокии Лукьяновны; и то слово слышала она, Авдотья, да светлишная писица Ненила Волонская, а от писицы слышала мастерица Анна Коробанова. Да как после того царица шла по переходам мимо Светлицы, и в те поры они, изветчицы, говорили ей, Дарье, про светличную пропажу государских скатертей, и она им сказала: „Только б-де мне царицу уходить, а иные-де мне дешевы“,– и слышали то слово золотные мастерицы. Да она ж, Дарья, как государь был в Троицком объезде, ездила за Москву-реку к серпуховитину Ивану Соймонову ночевать; а приезжала к нему покрыта государским полотном, в которых полотнах делают государским детям сорочки, и она то полотно, ездя, изодрала». Вот какие светличные события происходили на этот раз в отсутствие государя и царицы. Надо было сыскать подлинно и обо всем расспросить. Государь указал сделать розыск тому же окольничему Стрешневу и дьяку Сурьянину Тороканову.

«При первом расспросе мастерица Дарья сказала, что приходила к ней в Верх золовка ее Матренка Бахирева и стояла с нею у нижней Светлицы, а потом она взяла ее к себе в верхнюю Светлицу, потчевала медом и отпустила домой: остатки скатертей отдала сторожам потому, что они ни к чему не пригодятся (три лоскута, по смете всего с поларшина); песку на след царицы не сыпала и слова говорила такие: „Только б государыня ее пожаловала, а иные ей не дороги“ – и к Соймонову ночевать не езживала.

Мастерица Авдотья Ярышкина рассказала, как и из-за чего началось дело. Как государь с царицею пришли из Троицкого объезда, она, быв в Верху, пошла к себе; и как будет на крыльце против палатки, где стоят на карауле, тут стояла мастерица Марья Сновидова с сестрою Домною: и Домна приказывает мужу Марьину, чтоб он ее сестру, а свою жену поучил гораздо за то, что она покрала в Светлице коробью у мастерицы Анны Коробановой, а она тое свою сестру завтра в Светлице перед всеми мастерицами выучит, чтоб она вперед не дуровала. Тогда мастерица Марья, оправдываясь, начала говорить: то-де на нас поносит мастерица Дарья Ламанова и только-де она в том на нас посягает, ино-де и то будет наруже, как она на след государыни царицы сыпала песок. Услышав от нее то слово, Авдотья ударила ее, Марью, плетным батогом в голову: не ври-де ты, жидовка! Как ты такое слово говоришь, от чего голове твоей пропасть! Потом назавтра, пришед в Верх, она, Авдотья, сказывала то слово своим подругам; да слышала то слово и писица Ненила.

Изветчицы Марья и Степанида показывали, что как царица шла с переходов мимо Светлицы и Дарья в то время говорила: „Лише б мне уходить царицу, а они ей не дороги“. Еще сказывала ей подруга их, та ж Дарья: есть-де у ней такая баба, что всему тому пособит, да и звала к той бабе за Москву-реку. Судьи поставили мастериц на очную ставку. С очей на очи Дарья Ламанова во всем запиралась; о царице говорила по случаю пропажи, только б государыня в той пропаже ее пожаловала, а они-де ей все не дороги. Судьи объявили ей: если она вины своей не принесет и правды не скажет, то государь указал пытать ее накрепко и огнем жечь.

Постояв немного, она заплакала и учала виниться. В том слове, что будто на след государыни сыпала песок, виновата; нечто будет то слово подругам своим она молвила со пьяна. Да и в том она виновата, что за Москву-реку к Ивану Соймонову, покрывся государским полотном, ночевать ездила, и как приехала потом к себе на подворье и муж стал ее спрашивать, куда она ездила и где ночевала? И она, боясь мужа своего побоев, сказала ему, что грешным-де обычаем прожгла она царевны Ирины Михайловны сорочку и ездила за Москву-реку прибирать к той сорочке новое полотно вместо прожженного, которым и была покрыта. Но о женке, которая приходила к ней в Светлицу, она подтвердила только прежния свои речи. На другой же день государь, слушав сего дела, велел мастериц и сторожей пытать: как мастерица Дарья на след государыни сыпала песок, как она, Дарья, звала с собою за Москву-реку Степаниду Арапку к бабе, а говорила, надо бы-де государское сердце уходить, а иные-де ей подруги ее сошлися даром, и для ль государской порчи хотела идти к бабе или для иного какого дела, и кто с нею в том деле, и какие люди в думе были; и в Верх к ней, Дарье, в Светлицу та ли баба, которая живет за Москвою-рекою, приходила, или какая иная и для чего приходила?