Донбасс. Дорога домой: военно-политические заметки

— Так в истории повелось, что наш главный враг — москаль. Мой прадед еду носил бандеровцам в лес. Он был богатый. У него было господарство. А его молодая и красивая жена, четырнадцатилетняя, как и я, донесла на него большевикам. Прадеда схватили и пытали три месяца. Бандеровцы хотели мою прабабушку за ноги повесить, а прадед упросил их не делать этого. Это важный урок, нельзя предавать своих. Нас в «Пласте» учат быть патриотами и не говорить на русском языке, даже если мы его знаем.

— А как же быть русским, которые здесь родились? Это тоже их земля.

— Они, конечно, могут жить здесь, только не должны качать свои права.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, требовать, чтобы русский стал вторым государственным языком.

И это 2008 год! Надо отдать должное ошеломительной пропагандистской работе фашистской организации «Пласт», ставившей своей целью воспитать будущих новых бандеровцев и опутавших Украину сетью школ и тренировочных лагерей. Подростки четко знали, кто их противник. Где теперь та Саломея? Может быть, в батальоне карателей «Азов»?

Я вспоминаю замечательного донецкого хирурга Николая Пивоварова, который рассказывал мне: «Я хорошо помню, как из меня пытались воспитать бандеровца. Я учился в одной из центральных школ Донецка, и уже тогда нам присылали учебники истории и литературы, которые печатала канадская украинская диаспора, где все факты подбирались определенным образом. Шла настоящая украинизация многонационального населения Донбасса, перевод имен и фамилий. Так что в паспорте меня записали „Мыколой Пывоваровым“».

На уроках и в учебниках нам рассказывали, что страшные враги украинского народа — это русские. Культивировался миф о Голодоморе, который якобы устроили русские. Это была колоссальная информационная атака на умы. У меня возникло множество вопросов, с которыми в пятом классе я пришел к дедушке и бабушке, ветеранам Великой Отечественной войны. Они прошли всю войну до Берлина, где у них была свадьба. Кстати, бабушка была хирургом, и я пошел по ее стопам. Вот тогда они мне рассказали всю правду о Бандере и нацистах, о том, как в Западной Украине убивали не только большевиков, но самым садистским образом убивали гражданских.

И вот я пришел на урок украинской литературы, где учительница у нас была щирая (сознательная) украинка. И опять она подняла тему, как русские угнетают украинцев. Я встал и сказал: «Нас в классе тридцать человек разных национальностей. Вот пусть ребята скажут, кого из их родителей или родственников угнетали русские?» В ответ — тишина. Как ты понимаешь, выше тройки я оценок по украинской литературе больше не получал. Но пропаганда даром не прошла, и некоторые мои одноклассники стали ярыми бандеровцами.

Да, Коля устоял, Коля упертый и настоящий коммунист. Но скольких людей засосала это воронка ненависти и нацистской лжи?!

От горьких мыслей меня отвлекает симпатичная молодая женщина по имени Саша, которая просит у моих коллег сигаретку. Она с наслаждением затягивается и охотно вступает с нами в беседу:

— Как Путин сказал? Нравится — не нравится, терпи моя красавица. Мы потерпим, не волнуйтесь, — смеется Саша. — Людей просто забили этой украинской мовой. На Донбассе всю жизнь говорили на русском языке. А сейчас все будет хорошо. Нас никто не бросит. И правильно сделал Владимир Владимирович Путин, что ввел войска. Иначе не только бы здесь стояли танки НАТО, но и в такой большой стране, как Россия. Да, сейчас трудно, город разрушен, но жизнь наладится. Вот Донецк и Луганск так восемь лет живут, а мы прожили всего месяц. И ничего страшного.

Украинская власть конченая. Никакие переговоры с ней вести не надо. Были ведь Минские договоренности первые и вторые, а толку? Просто садите в тюрягу этих тварей, Зеленского и Порошенко, а «азовцев» живыми в яму надо закопать за то, что они с людьми делали. Я с 2014 года жду: когда ж мы пацанов своих увидим на танках? Я еще на чеченцев хочу посмотреть. Я Кадырова люблю. Русских мальчишек я уже поцеловала, парней из ДНР уже поцеловала. Теперь хочу чеченцев поцеловать. Они красавцы!

Саша смеется, стреляет еще одну сигаретку и, уходя, весело машет нам рукой.

7 апреля. «Ничего на свете не происходит зря», — говорит мне Александр, завхоз храма архистратига Михаила. Мы стоим внутри храма и смотрим на зияющие пробоины в своде и стенах. Совсем близко слышны разрывы снарядов. В Мариуполе идут тяжелые уличные бои, иногда за каждый дом.

— Откройте Священное Писание. Вспомните историю еврейского народа, который, уходя от Бога, был всегда наказуем, — говорит Александр. — Разве это не урок для всех нас? Да, печально, что многое в Мариуполе сгорело и разрушено, но принять потерю и осмыслить ее необходимо. Господь вообще все может обнулить и таким образом вернуть нас к себе.

— Я не умею так философски и мудро смотреть на жизнь, — отвечаю я. — Я слишком страстный человек. Но я понимаю вашу версию, что потеря — это искупление за грех, и верю, что от креста исходит любое чудо.