Донбасс. Дорога домой: военно-политические заметки

— Вот все задают один и тот же вопрос. Философия всего этого заключается не только в материальном, а в том, чтобы дать человеку надежду. Иначе город умрет. Наши газовщики, энергетики, работники ЖЭКов — это герои, которых мы никогда не забудем и всегда будем ими гордиться. Выполнять работы на открытом пространстве в Ясиноватой — это достойно уважения. У нас ранено десять коммунальщиков, есть среди них и погибшие. Человек, который работает на улице, всегда знает, куда ему бежать и где спрятаться. Мы даже автобусные остановки обкладываем бетонными блоками, потому что были случаи, когда люди гибли на остановках. Если в «материковой», далекой России допускаются сомнения, должен ли город жить, у нас таких сомнений нет.

Ясиноватую бомбят больше десяти лет

Единственное, с чем трудно смириться, — это дети. Здесь невозможно взрослые дети. У них взрослый взгляд. В два с половиной года ребенок понимает, что такое «прилетело», знает, как нужно прятаться и как правильно закрывать голову. Человек ко всему привыкает, но вот смотреть этим детям в глаза… Это трудно.

У мэра Ясиноватой рядом с кабинетом стоит кровать, окно забито фанерой, на подоконнике — бронежилет. И картина на стене висит полезная, закрывающая дырки от снарядов.

— Как вам тут работается? — спрашиваю я.

— Отлично, — смеется он. — Это не работа, а смысл жизни. Дважды контужен. У меня уже пять дней рождений, когда должен был погибнуть, а вот не погиб. Спасибо Боженьке, что бережет. Зато есть что праздновать. Я вообще счастливый человек. Это особая карма. Посыпать голову пеплом здесь никто не собирается. Все у нас будет хорошо.

Ясиноватая. Продавцы строительного магазина разбирают завалы в разбомбленном здании

Я смотрю на Дмитрия и вдруг понимаю, что жизнестойкость — это не просто умение терпеть, это способность все начинать с самого начала. Изумительный он человек, самой высокой пробы. И таких, как он, в Ясиноватой оказалось немало. Золотой фонд земли русской.

«Спасибо, что живой»

Переулок Светлый, улица Гоголя, улица Победы. Зелено-золотая листва, запах гари и частные домики без крыш, без окон и дверей. «Прилетело». После очередного обстрела соседи проверяют друг друга: живые али нет. Терпеливо выметают из домов битое стекло, осколки от снарядов и щебень. Для них рутинная работа.

— Хуже, чем на вулкане, живем. Там хоть сейсмологи работают, предсказывают, — жалуется Вера Ивановна, пожилая женщина в халатике. — А у нас ни днем, ни ночью покоя нет. Поспишь два часа — спасибо Богу. Проснулся — спасибо, что живой. Мы на животных ориентируемся. У них слух тонкий. Вот летит снаряд, собаки гавкают и бегом в укрытия.

— А мои козы сразу ко мне жмутся. У меня их аж семь штук. Хотите козьего молока? — предлагает мне веселая седая женщина, Лариса Анатольевна.

— Кто ж откажется выпить молоко от героических коз, работающих под обстрелом? — смеюсь я.

ВСУ бомбят жилые кварталы Донбасса. 2023 год

В маленьком дворике заливается лаем дворняжка, а в сарае на меня таращатся белые изящные козочки.

— Мои девочки, — ласково зовет их хозяйка.

Я пью чудесное белое молоко из кружки.

— Знаете, как меня в поселке зовут? Партизанка и Разведка, — смеется Лариса Анатольевна. — Я каждый день хожу в поле с моими козами на прогулку. Тут до линии фронта меньше трех километров. Я вижу, кто стреляет, откуда стреляет, мы ведь уже грамотные. А сколько раз «укропы» меня обстреливали!

— Ну и нервы у вас, — с завистью говорю я.

— А меня забота спасает. Я нужна моим козам. Я нужна брошенным собакам и кошкам, им ведь тоже страшно. Мы тут всех без разбора кормим: и своих, и приблудных.

Но нервы выдерживают не у всех. В переулке Светлый бьется в истерике пожилая женщина. «Прилетело» час назад.

— Сколько мы можем страдать?! Когда придут сюда войска, чтобы выгнать этих гадов, «укропов»? — кричит семидесятилетняя Галина Александровна. — Крышу утром пробило прямо над кроватью моей дочери. Хорошо, что она успела в подвал убежать, а теперь сидит там и отказывается выходить! Вы ж поймите, я у соседей живу, пустили добрые люди. Мой дом дважды бомбили, крыши там нет, только сгоревшие стены остались. У меня и вещей своих нет. Я переселилась с дочерью к соседям, а теперь и сюда «прилет». Нас гоняют эти суки из дома в дом! Почему с ними возятся в Авдеевке? Почему с ними нянчатся? Потому что им за восемь лет дали возможность закопаться в землю!

Галина Александровна успокаивается и берет себя в руки:

— Я с прошлого года слезинки не уронила и ослепла на один глаз. Я же понимаю, что «укропы» сидят в Авдеевке, как Гитлер в бункере. Но ведь и Гитлера наши за четыре года выгнали. А мы уже десятый год мучаемся.

«Мы отчаянно хотим жить»

«Есть женщины в русских селеньях!» Прав был Некрасов. Каролина Лисовенко, замглавы мэра Ясиноватой, боевая веселая блондинка, острая на язык, отчаянно храбрая. С ней, даже когда бомбят, не страшно. «Запомните, Ясиноватая — город оптимистов! — улыбается она. — Я вам таких людей покажу — вы не поверите!» И приводит меня в… ЗАГС. Вокруг полностью сожженные здания, но ЗАГС работает!