Донбасс. Дорога домой: военно-политические заметки

В коридоре обнаружила трех котов. Они были грязные, ободранные, требовательным мяуканьем взывали к моему безграничному могуществу. Из моих рук могла прийти жизнь. Я привела эту банду на кухню, и ребята растерянно почесали в затылках. Что они могли мне предложить? Непритязательное лагерное гостеприимство. «Для вас у нас есть сыр и колбаса, но без хлеба. Мы ведь, понимаете, съезжаем сейчас. А вот для них? Жалко их, конечно, но всех ведь не накормишь». Но все-таки выдали банку паштета. Коты жадно жрали, а я вдруг вспомнила «трехсотую» собаку на позициях под Авдеевкой. Она подорвалась на мине. Собака рычала, не позволяя к себе подходить, и зализывала культю оторванной ноги. Вокруг нее уже кружили зеленые мухи, смерть была совсем близко, а бойцы виновато отводили глаза: «Хорошим она была сторожем. Да что ж поделаешь! Не повезло». Всегда лучше отвернуться от тяжелого. Но перед сном я часто вижу ее человечьи глаза, затуманенные смертной мукой.

Когда машина пришла, мы обнялись на прощание: ребята — сдержанно, а я — пылко. Я хорошо понимаю подобный тип людей. Все мои женские плутни тут не работают. Это боевое братство, крепкое, как масонский орден, спаянное товарищеской клятвой. Они свой выбор сделали.

По пути в Донецк у нас отлетело колесо. Мой водитель, «злой старый волк» Васильич, сталинист и марксист, привычно матерясь, устанавливал запаску. «Чего стоишь? Посвети фонариком!» — ворчал он. А я, опьяненная майской ночью, околдованная ее медленным угасанием, упоенно слушала любовную песнь жаб. Ах, как же они славили всемогущее творение! Это был тот редкий момент, когда ты абсолютно счастлив одним сознанием жизни.

С новыми товарищами в Бахмуте. 2024 год

А уже в полночь в Ясиноватой под Донецком дорога закипела под внезапным ливнем. И в ночи, словно призрак, мимо проплыл уазик с надписью: «ГРУЗ 200». Содрогаясь от ночной свежести и тоски, я прошептала:

— Прощайте, сынки! Прощайте, ребята! Пусть земля вам будет пухом.

Ясиноватая. Лето 2023 года

Утро в Донецке начинается с нехитрой мысли: «Гроза. Это хорошо. Дождь нам необходим». Потом садишься, полусонная, в постели: «Это не гроза. Бомбят». Следующая нехитрая мысль: «Вода! Надо торопиться, пока не отключили». Я живу в шикарных, по местным меркам, условиях: утром в гостинице вода течет тоненькой желтой струйкой как минимум два часа, и мне завидуют все мои друзья. Наполнил баклажку водой, облился, и готово!

Родные до боли, изувеченные «Градом» ворота гостиницы, и вот я прыгаю в машину. Водитель хмуро ворчит: «Не пристегивайся!» За эту дурацкую московскую привычку меня вечно бьют в Донбассе по рукам. Не дай Бог «прилетит», не успеешь выскочить из машины.

Моя любимая донецкая гостиница «Централь», в которую не раз «прилетало»

Моя боевая машина. Прошла огонь и воду

Сегодняшний маршрут — городок Ясиноватая. Сколько раз я проезжала через него, матеря убитые дороги, сколько раз мы теряли колеса в местных ямах, но никогда не думала, что там ДЕЙСТВИТЕЛЬНО живут люди. Кто будет жить в трех километрах от линии фронта, рядом с печально знаменитой Авдеевкой, откуда вэсэушники молотят по городку «хаймарсами», кассетными снарядами и вообще всем, что под руку подвернулось?!

— Разумеется, люди там живут и работают, — заверила меня моя подруга-журналистка. — И мэр там славный, молодой. Поезжай.

Нашу машину немилосердно кидает и трясет на колдобинах, и недалеко от Ясиноватой мы напарываемся на осколок. «Колесо менять надо», — кряхтит пожилой водитель. Колесо на войне просто так не пробивают. Я внимательно прислушиваюсь к близким разрывам снарядов и понимаю, что колесо мы пробили очень даже удачно. Ясиноватую бомбят всерьез, и как раз окраины города.

«В глаза детям смотреть тяжело»

Мэр Ясиноватой Дмитрий Шевченко и впрямь оказался молодым, чрезвычайно энергичным человеком. Дел у него невпроворот, а тут еще журналистка прикатила.

— За полчаса до вашего приезда город обстреляли со стороны Авдеевки снарядами калибра 155 мм, — объясняет он. — Разрушено восемь частных домов, пока не знаем, есть ли раненые. У нас с начала СВО 16 тысяч «прилетов» в город, 260 раненых, 60 погибших. Есть среди них и беременные, и дети. Много ампутаций конечностей. Пострадало от бомбардировок 70 процентов частного сектора. Но мы делаем все, чтобы люди остались. Работают все институты власти, никто не сбежал. За три года мы восстановили тысячу частных домов, хотя повторных «прилетов» здесь не избежать. Сейчас в Ясиноватой проживает около семнадцати тысяч человек из прежних сорока тысяч. Работает семнадцать строительных бригад на восстановление города. Да, бывает, что мы один дом ремонтируем, а потом его опять бомбят.

Я с возрастающим изумлением смотрю на Дмитрия:

— А смысл всей этой бурной деятельности?!

Дмитрий понимающе улыбается: