Донское казачество позднеимперской эпохи. Земля. Служба. Власть. 2-я половина XIX в. – начало XX в.

Каким образом могли появиться органы земского самоуправления, призванные заниматься хозяйственными проблемами гражданского характера, в крае, в котором вся система управления, а также интересы большинства населения – казачества были завязаны на исполнение воинской службы? Выражаясь современным политическим языком, земская реформа в ОвД – это личный «проект» военного министра Д.А. Милютина, а также в период непосредственной разработки донского земского положения в. и. а. А.Л. Потапова. С момента опубликования 1 января 1864 г. «Положения о губернских и уездных земских учреждениях» прошло всего лишь 25 дней, как Д.А. Милютин, не дожидаясь рекомендательных писем со стороны МВД, потребовал от казачьих начальников «доставить предварительные мнения о земской реформе»²³⁶. Инициатива министра являлась следствием правительственного курса в отношении казачества, проводимого в 60-х гг. XIX в. Еще раз напомним его основные положения. Из-за признания недостаточной эффективности казачества как военной силы властями было решено обратить внимание преимущественно «на развитие гражданского быта казачьих войск и слияние их с прочим населением». Для этого планировалось создать условия для утверждения в казачьих войсках полной частной собственности на землю, открыть границы казачьих административных образований для притока иногородних жителей и капиталов, обеспечить право свободного входа и выхода из казачьего сословия и, главное, постепенно перевести казачьи войска на конскрипционную систему отбывания воинской службы, которая разделила бы казаков на служилых и неслужилых, так называемых войсковых граждан. Таким образом, земская реформа оказывалась еще одним механизмом интеграции казачества в общеимперское политико-правовое и социально-экономическое пространство и, на наш взгляд, была ориентирована на потенциальных войсковых граждан и собственников земли, для того чтобы привлечь их к решению местных хозяйственных проблем, сделав ответственными лицами. Первоначально идея распространить земское положение на казачьи территории не ограничивалась только войском Донским. От многих атаманов и генерал-губернаторов, в ведении которых находились казачьи войска, в середине 1860-х гг. в Военное министерство поступили не только соответствующие положительные мнения, но даже и проекты реформы, учитывающие местную специфику²³⁷. Однако предпринятые в 60 – 70-х гг. XIX в. масштабные военные и административные преобразования в Оренбургском и Самарском генерал-губернаторстве, на Кавказе и в Сибири, где располагалось большинство казачьих войск, не позволили реализоваться земской идее. Наиболее благоприятные условия для претворения реформы в жизнь сложились на Дону. Здесь наряду с казачеством треть населения представляло недавно получившее свободу донское крестьянство, имелось в наличии относительно развитое помещичье землевладение, присутствовали и другие крупные собственники движимого и недвижимого имущества – шахтовладельцы, коннозаводчики-арендаторы задонских степей, «иногороднее» купечество. Особая роль в продвижении земской реформы на Дону, несомненно, принадлежала в. и. а. А.Л. Потапову. Атаман при помощи специально приглашенного чиновника из МВД не только успешно организовал работу по подготовке проектов реформы, но и привлек личное императорское внимание к их судьбе после своего перевода с войска Донского на другое место службы в 1868 г.²³⁸ Процесс подготовки, запущенный Потаповым, оказался настолько инерционным, что ему не помешали ни мнения последующих двух новых донских атаманов с 1868 по 1876 г., ни изменившийся в начале 1870-х гг. курс Военного министерства в отношении казачества. Тем не менее последнее обстоятельство все же отразилось на содержании реформы. Вопросы интеграции казачества в «гражданское общество» оказались отодвинуты на второй, а то и последний план, и эта тенденция сохранилась вплоть до 1917 г. Донская администрация в начале 70-х гг. XIX в., обеспокоенная ростом расходов войскового бюджета на военные преобразования, решила перенести содержание части объектов войскового хозяйства, в том числе военного назначения, на плечи будущего земства, компенсировав это решение увеличением числа планируемых гласных, особенно от станичных обществ. Неодинаковое количество гласных от станичных обществ (условно – казачьей курии) в различных местных проектах реформы является прямым следствием непоследовательности правительственного курса в отношении казачества. В проектах конца 1860-х гг., то есть «потаповского» периода, абсолютное большинство гласных планировалось от землевладельческой курии, представлявшей не только служилое казачество. Число же гласных от станичных обществ всего в 1,8 раза превысило число гласных от крестьянских обществ. Более того, А.Л. Потапов жестко пресек попытку части разработчиков проектов реформы всего лишь намекнуть на возможность создания «земства только для казачества». В проектах же начала 1870-х гг. произошло увеличение общего количества гласных в земских собраниях, при этом представителей от станичных обществ теперь стало больше всех. Единственно неизменным оставался во всех проектах пункт о подчинении донского земства Военному министерству, а не МВД²³⁹.