Донское казачество позднеимперской эпохи. Земля. Служба. Власть. 2-я половина XIX в. – начало XX в.

Временным комитетом по пересмотру казачьих законоположений, открытым при УИВ в 1865 г. из представителей от казачьих войск²⁵⁰. Деятельность Временного комитета соответствовала курсу Военного министерства 1860-х гг., направленного «преимущественно на развитие гражданского быта казачьих войск и слияние их с прочим населением». Учитывая, что в общем положении о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости (1861), «приняты были в соображение существующие ныне законы относительно общественных управлений в казачьих войсках», члены комитета за два года составили новый проект о «станичном управлении»²⁵¹. За его основу был взят второй раздел положения о крестьянах – «Об устройстве сельских обществ и волостей и общественного их управления»²⁵². Значительно разбавленный военной казачьей спецификой проект местами текстуально совпадал с аналогичным крестьянским положением, включая наименование низового органа управления – «сход». Переименование станичного «сбора» на «сход» вызвало опасение со стороны начальника ГУИВ Н.И. Карлгофа о том, что казаки встретят реформу «не сочувственно». Поэтому обращение в закон «Положения об общественном управлении в казачьих войсках» приурочили, как и многие другие мероприятия, к празднованию 300-летия войска Донского в мае 1870 г. и приезду по этому случаю на Дон наследника престола, атамана всех казачьих войск²⁵³. Опасения начальника ГУИВ не подтвердились, что частично может свидетельствовать о нарастающей «политической» апатии донского казачества вследствие усиливающегося законодательного пресса 60—70-х гг. XIX в. или прогрессирующем казачьем правовом нигилизме, предпочитающем существующие традиции букве закона.

Через 10 лет донская администрация инициировала пересмотр действующего положения. Официальная точка зрения гласила, что причиной этому послужила ревизия станичных правлений конца 1870-х гг. К ревизии власть подтолкнул анализ итогов Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. Частичная мобилизация 1877 г. выявила неспособность многих казаков снарядиться самостоятельно на службу, для этого потребовалась существенная денежная помощь со стороны войскового капитала, в то время как станичные оказались «в ничтожном виде»²⁵⁴. Таким образом, система станичного самоуправления образца 1870 г. оказалась не приспособленной к новой главной задаче – готовить для армии полностью снаряженных к военной службе казаков в условиях мобилизации на основе повышенных требований после казачьих военных реформ 1874–1875 гг.

Образованная на Дону специальная комиссия, составленная из чиновников военной, гражданской администрации и двух станичных атаманов, для выработки проекта нового положения выявила и другие недостатки действующего. Комиссия выяснила, что со времени 1870 г. «ни разу не представилось возможности иметь хотя бы один законный сход в какой-либо из станиц», «практиковались сходы с совершенно произвольным числом голосов станичного общества», которые решали важные вопросы распределения земельных наделов и денежных средств. В отличие от сельского старосты, хозяйственная сфера которого ограничивалась «незначительным пространством душевого крестьянского надела и почти без всяких статей общественных доходов», в компетенцию станичного атамана вменялось распоряжение более крупными финансовыми и земельными средствами. Невнимательность станичных обществ к степени ответственности атаманской должности и зависимость размера должностного жалованья от решения сбора приводили к тому, что «кандидаты, приглашаемые обществом или сами добивающиеся должности атамана, торгуются из-за цифры на жалованье и по большей части то лицо, которое берет дешевле, избирается в атаманы». При этом совершенно не учитывались деловые и нравственные качества будущих атаманов. Уголовная статистика на начало 1880-х гг. показала значительный рост преступлений («казнокрадство и взяточничество») в среде станичных атаманов. Станичные сходы нередко пренебрежительно относились к интересам хуторских поселений, расположенных на станичных землях и не имеющих своих органов управления, в то время как количество таких хуторов, как и численность их населения, неуклонно возрастали. Жалобы на решения станичного суда слишком медленно рассматривались в мировом суде, затягивая исполнение решения станичного суда, внося путаницу в делопроизводство и пр.

В связи с этим комиссия, апеллируя к духу Положения 1835 г., в новом проекте акцентировала внимание на надзоре со стороны войсковой администрации над ведением станицами общественного хозяйства, на механизме составления станичного схода, его компетенции «в удовлетворении главных общественных потребностей – земельной и денежной», на обстоятельствах выбора и служебного положения станичного атамана, на устройстве станичного суда и хуторского управления²⁵⁵.