Донское казачество позднеимперской эпохи. Земля. Служба. Власть. 2-я половина XIX в. – начало XX в.

Тем не менее совет Донецкого сельскохозяйственного общества (1902) по поводу казачьего малоземелья сделал следующее заключение: «Для казаков наиболее существенным является не столько увеличение размера паевого довольствия, сколько упорядочение их землепользования содействием отводу паев в одном месте, возможно ближе к месту жительства»²⁸⁰. Почти об этом же сообщил на заседании областной комиссии о нуждах сельскохозяйственной промышленности в том же 1902 г. энтомолог²⁸¹ донской администрации В.А. Фибер. Его доклад основывался на результатах обследования станичных юртов восьми станиц Усть-Медведицкого округа. Неудобства казачьего землепользования, по мнению В.А. Фибера, заключаются в существующем «дроблении пахотного пая, в удаленности отдельных его частей и вообще в неблагоприятном расположении разных угодий относительно поселений, что зависит в одних случаях от фигуры юрта и расположения населения на его территории, а в других от разнообразия почв; пахотные земли в юртах разбиваются на два, три, четыре и более надела, и в каждом наделе казак получает частицу своего пая, получаются так называемые ближние и дальние, первые и вторые наделы, при чем казак может обрабатывать сам только часть земли, остальная же сдается за бесценок в аренду или же обменивается на удобные участки со значительными, конечно, приплатами». По данным В.А. Фибера, в восьми станицах Усть-Медведицкого округа отдельный казак обрабатывает сам в среднем только 57 % своего паевого надела. «При таком положении вещей, – заключает донской энтомолог, – немыслимо ведение хозяйства не только улучшенными приемами, но и существующими теперь примитивными способами»²⁸². К этому следует добавить, что на начало XX в. на Дону со стороны администрации не работало ни одного профессионального агронома, числились только специалист по огородничеству от Министерства земледелия, три энтомолога при Областном земском комитете, четыре сельскохозяйственных общества и два общества садоводства. Результаты их деятельности были невелики в основном из-за отсутствия достаточного финансирования²⁸³.

Казачье малоземелье традиционно связывают с обеднением казачьих семей и, как следствие, с неспособностью выставить на службу казака согласно требованию военного устава. Однако были и другие причины экономических трудностей донского казачества, которые следует отнести к обывательским стереотипам, что, впрочем, не умаляет их определенного значения. Еще в 1880 г. на заседаниях комиссии, посвященных земскому кризису, высказывалось мнение, что «у казаков существует какое-то странное, своеобразное понятие о достоинстве труда. Каждый знает, что казак, если ему нечего делать дома, ни за какие блага в мире не пойдет в работники и не станет работать по найму, – он скорее будет голодать, чем опозорит свое казацкое достоинство; это нелепое, извращенное понятие о личном труде крайне вредит экономическому благосостоянию казаков…»²⁸⁴.

В совокупности все перечисленные обстоятельства формировали ту социально-экономическую среду обитания донского казачества на рубеже XIX–XX вв., о которой, пожалуй, наиболее выразительно высказался В.Я. Бирюков, представитель от станичных обществ Хоперского округа в комиссии «для исследования причин, подрывающих хозяйственный быт войска Донского…» (1899): «Когда вокруг и среди нас – всюду мирные граждане всех сословий, свободно работающие на благо своего экономического преуспеяния, упадок казачества и его духа неминуем… Ведь ничто так нравственно не угнетает и не подавляет, как бедность, в особенности когда она, как казачья неисправность, возводится в самый низкий порок. И может ли быть человек удалым, когда знает, что дома осталась жена, маленькие дети, старуха мать чуть без куска хлеба?! Все эти «нравственные» воздействия вместе с практикуемыми арестами, понудительными продажами рабочего скота или части недвижимого имущества достигают только одной цели… заботиться о «воинской справе» и обращают эту «справу» в кошмар, который преследует теперь казака всю его жизнь и не дает ему возможности свободно заниматься хозяйством»²⁸⁵.