Донское казачество позднеимперской эпохи. Земля. Служба. Власть. 2-я половина XIX в. – начало XX в.

До 1860-х гг. тема «тягости» снаряжения на службу и ее отбывания со стороны донского казака практически не стояла или, по крайней мере, живо не обсуждалась ни властями, ни в редкой в то время литературе, посвященной казачеству, ни самими казаками. Думается, она не была острой по следующим причинам: необходимое снаряжение могло передаваться от отца к сыну, развитое скотоводство решало проблему подготовки строевой лошади, значительные земельные владения обеспечивали более или менее материальный достаток казачьей семьи, наконец, не исключалась и возможность добычи на службе. После Венгерской кампании 1849 г. для всех казаков устанавливалась единообразная форма обмундирования и вооружения. К строевым лошадям стали предъявлять определенные качества, из-за которых казачьи доморощенные лошади начали уступать место покупным. Постепенное преобладание земледелия, межевание земельных владений и рост казачьего населения суживали условия материального благополучия казачьей семьи. В итоге к концу 1860-х гг. количество казаков, воспользовавшихся станичными капиталами для снаряжения на службу, значительно возросло. Кроме того, у станичников существовали и другие формы поддержки семей, требующих помощи: «Когда казак находился на службе, а дома оставалась одна мать с несколькими малолетними детьми и когда эти лица, по недостаточному состоянию или вследствие разорения, терпели нужду, то над таким семейством назначалась опека. Опека состояла в том, что станичное общество назначало к бедствующему семейству на год кого-либо из казаков, обязанных внутреннему по войску службою. Назначенный казак находился при семействе за службу и должен был управлять опекаемым имуществом, как хозяин. На другой год назначался другой попечитель. Так продолжалось до тех пор, пока отец семейства не возвращался со службы. Большею частью эти годовые попечители, имея собственное хозяйство, не находились сами при порученных им семействах, но нанимали за себя кого-либо или уплачивали призреваемому семейству, по взаимному договору, взамен личных услуг, деньгами»²⁸⁶.

Возможно, первым, кто публично обратил внимание на проблему «тягости» казака от несения службы и ее экономической составляющей, был донской есаул И.А. Дукмасов. В своей статье «Необходимость реформы в казачьих войсках» (1871) он обосновывал идею «восстановления равновесия между экономическими силами казаков и размерами военной повинности». По мнению И.А. Дукмасова, современные ему данные об экономическом положении казаков «свидетельствуют как о постепенном истощении материальных их средств, так и о возрастающих потребностях». Но каких-либо конкретных, количественных сведений в подтверждение своих слов И.А. Дукмасов не привел. Тем не менее есаул был убежден, что если случится «первая большая война… то новое и усиленное экономическое напряжение может захватить не только всю экономию прошедшего времени, но и экономию будущего…»²⁸⁷.

Активный разработчик реформы донской казачьей службы 1874 г. А.М. Греков представил в таблице расходы казака, обязанного воинской повинностью, включая потери рабочего времени на учебные и военные сборы за весь срок службы, поданным на 1871 г. (см. приложение 14). Сумма получилась весьма внушительная – 1079 р. 25 к. (приготовительный разряд – 265 р. 25 к., в полках 1-й очереди – 400 р., в полках 2-й очереди – 335 р., в полках 3-й очереди – 54 р., в запасном разряде – 25 р.), или каждый год казаку с 18 по 37 лет пришлось бы платить около 17 р. При этом, по мнению А.М. Грекова, «в будущем, когда вследствие естественного приращения населения станицы будут стеснены в земельном довольствии, повинности казаков, по всей вероятности, придется облегчить, приняв часть расходов по снаряжению и обмундированию на счет казны»²⁸⁸. Расчеты А.М. Грекова демонстрировали среднестатистические показатели и не были лишены умозрительности. Для каждой конкретной казачьей семьи тяжесть службы ежегодно зависела от урожайности, отсутствия падежа скота, эпидемий, пожаров и других природных катаклизмов.

Повышенная казачья мобилизация в Русско-турецкую войну 1877–1878 гг., неурожайные годы конца 1870-х гг., сопровождающиеся эпизоотическими²⁸⁹ болезнями, стали одним из поводов неуплаты появившихся новых денежных земских налогов. Это позволило донским земским деятелям во всеуслышание заявить о том, что условия отбывания казаками воинской повинности крайне тяжелы в финансовом отношении и идут вразрез гражданскому и культурному развитию донского края²⁹⁰. С этого момента проблема «тягости» казачьей службы становится политическим лозунгом в руках отдельных представителей донской общественности.