Донское казачество позднеимперской эпохи. Земля. Служба. Власть. 2-я половина XIX в. – начало XX в.

Время внесло свои коррективы в цифры А.М. Грекова, С.Ф. Номикосова, а также в экономику казачьей службы. Известный донской дореволюционный историк С.Г. Сватиков утверждал, что «к началу XX в. воинская повинность казачества была в 3½ раза тяжелее воинской повинности населения империи и неказачьего населения Области: вместо 21,1 % лиц призывного возраста, из казаков привлекалось на службу 74,5 %. Если же сосчитать и материальные жертвы казачества, то повинность его была тяжелее в 153 раза»²⁹⁴. Эти данные С.Г. Сватиков целиком позаимствовал без какой-либо критики у преподавателя Александровского военного училища капитана Генерального штаба А.И. Медведева, автора книги «Служба Донского войска в связи с его экономическим положением» (1899). А.И. Медведев работал над книгой практически параллельно с деятельностью комиссии под руководством Н.А. Маслаковца, исследовавшей «причины, подрывающие хозяйственный быт Донского казачьего войска» (1899). На ее заседаниях озвучивались следующие сведения, относящиеся к финансовой стороне казачьей службы: расходы казака во время нахождения в приготовительном разряде, включая станичные учения (сборы), членами комиссии определялись в среднем по 112 р. 90 к. на человека²⁹⁵; казак, выходящий на действительную службу, тратил на приобретение воинского снаряжения около 120 р. 88 к., наконец, покупка строевой лошади обходилась казаку приблизительно в 115 р. Таким образом, сложив все казачьи расходы только при «выходе» на службу (см. приложение 22), комиссия признала их «затратой непосильной», констатировав, что «снаряжавшихся на свой счет казаков в настоящее время насчитывается 56 %»²⁹⁶. Сама же четырехлетняя действительная служба, по официальному заключению Главного управления казачьих войск за 1896 г., обходилась казаку в 1600 р.²⁹⁷

Неутешительные выводы комиссии заставили Военное министерство реализовать ряд мероприятий, направленных на финансовое облегчение отбываемой казаком воинской повинности²⁹⁸. При этом для современников становилось все более очевидно, что «разоряющееся казачество никакими строгостями и взысканиями, никакими ссудами станиц и войска не будет надолго удержано на высотах боевой готовности. Нужно проникнуться убеждением, что не изящные предметы снаряжения, не двухвершковая²⁹⁹ даже лошадь составляют краеугольный камень этой боевой готовности, а и довольство и экономическое благосостояние казаков; что к нему поэтому должны быть направлены главные заботы всего начальства, от низшего до высшего. Только при соблюдении этого условия все льготы по отбыванию военной службы, все меры помощи, в виде ссуд и субсидии на снаряжение, окажут должное влияние, поднимут благосостояние казаков и надолго сохранят боевую готовность казачьего войска»³⁰⁰. Тема «тягости» казачьей службы оставалась актуальной вплоть до 1917 г., приобретая острый политический оттенок.

Сохранение порядка снаряжения казака на службу за свой счет, казалось бы, со всей очевидностью свидетельствует о выгодности для государства казачьего способа отбывания воинской повинности. В то же время экономических расчетов, свидетельствующих об этом, имеется не так уж и много. Они проводились как инициативно – отдельными личностями, так и на официальном уровне. При этом следует учитывать, что ответы на вопросы о том, сколько тратит казак и сколько тратит государство на военную службу, по содержанию могут переплетаться друг с другом.

В 1862 г. в известном высочайшем докладе от 15 января, ставшем отправной точкой последующих военных реформ, военный министр Д.А. Милютин впервые заявил: «Вспомогательная эта сила (казачество. – В. А.) не обходится нам даром. Кроме ежегодных денежных издержек для содержания состоящих на действительной службе казачьих полков и батарей, стоящих даже в мирное время ежегодно государственному казначейству от 8 до 9,5 млн р., надобно принять в расчет, что целые области, многолюдные и богатые с населением до 3 миллионов душ (обоих полов), остаются в исключительном положении, обложенные одною податью – поголовной военной службой»³⁰¹.

В подтверждение упомянутой суммы Д.А. Милютин в специальной сноске по тексту доклада указал расходы по сметам 1862 г. на действующие казачьи части: по комиссариатскому департаменту – 2 745 302 р., провиантскому – 6 665 563 р. и артиллерийскому – 7 937 р. – всего 9 418 802 р. Для сравнения – в 1863 г. на содержание русской армии было потрачено около 80 млн р., в которые не вошли расходы на перевооружение, а также на строительство укрепрайонов и казарм³⁰². При этом численность регулярной армии в мирное время была около 800 тыс. человек, а казачьи и иррегулярные части насчитывали около 90 тыс. человек. Если сделать простой расчет затрат государства по обеспечению казачьих войск на действующей службе на основании этих усредненных данных, то получится, что казаки обходились казне почти так же, как и регулярные солдаты и офицеры.