Дорогой папочка! Ф. И. Шаляпин и его дети

Я не удивился её свежести и элегантности, помню ещё по своей встрече с ней в 1984 году на Пермской, когда в толпе кто-то восхищённо отзывался о её стройной фигуре, а ещё более о её одежде. Тайну сохранения молодости она объяснила просто:

Мама мне всегда говорила: «Знаешь, что надо делать, когда твоё рождение? Отнимай себе годы. Сначала отними себе один год. Тебе 20, а ты скажи, что девятнадцать. Когда исполнится тридцать, отними три года и скажи, что тебе двадцать семь. И так далее. Все будут верить, в конце концов, ты и сама уверишься в этом. Когда дойдёшь до пятидесяти, будешь уже на 10–15 лет моложе, чем ты есть». Но для меня это не подходит, ибо как же я сейчас могу говорить, что видела революцию? А мама? Ей пришлось бы рассказывать про Наполеона Бонапарта!

После революции, мне тогда было лет 6–7, я от сырости заболела туберкулёзом гланд. В нашем доме как-то сразу комфорт исчез, условия ужасные: печку не топят, отовсюду дует. Докторов никаких, аптеки закрыты. Лежу в жару, температура 40 или выше, галлюцинации начались. Я сделалась похожа на скелет. Тогда папа пошёл к Ленину и стал просить: «Не могу ли я пригласить вашего доктора осмотреть мою дочку? Она очень больна». И Ленин разрешил. Пришёл его личный врач Манухин, худой, лицо длинное, редкие белесые волосы… Осмотрел меня, послушал и сказал родителям, что жить мне осталось от силы шесть-семь месяцев. Ещё добавил, что меня надо бы побыстрее увезти от петербургского климата, а лучше всего отправить в Финляндию, в санаторий. Помню, после манухинского визита лежу на кровати. Вошли мама с папой и встали в изножье. Мама ещё ничего, держалась, а у папы на лице была написана трагедия. Я им тогда сказала: «Не делайте таких лиц! Я всё равно не умру!» Да, я была в этом уверена, знала это. Может, потому всю жизнь и курю.

* * *