Дорогой папочка! Ф. И. Шаляпин и его дети

Везде меня и Марфу об этом спрашивают; а что тут скажешь, бывало всякое, но папа очень всех нас любил, и мы платили тем же. А в театрах – знаете, главная черта его была честность, причём честный к работе, в жизни вообще и даже в мыслях… У него ещё такая черта была: видеть человека насквозь при первом разговоре. А в искусстве был, ну, как Леонардо да Винчи, разбирался в разных его сферах. Вот Тосканини – нет, он был гениальный дирижёр, музыкант, а всё остальное его не интересовало. Я его тоже боготворила… А с детьми отец был очень добр и ласков, никогда на нас не кричал. Когда я что-то натворила, он так грустно смотрел и так говорил: «Ну ты зачем это сделала?» И знаете, я хотела провалиться сквозь землю от стыда…

Моим крёстным отцом был Горький, нас с Марфой вместе крестили. Марфа была уже большая и вместе с батюшкой пела «Господи, помилуй!» Когда я это рассказываю, мама мне не верит, как это я такая маленькая, а что-то помню, но я-то ощущаю: окна в церкви какие-то простые и сильно белого цвета, а я в купели с Марфой сижу… Мама удивилась рассказу и говорит: «Да, правда, это же не в церкви было, а дома вас крестили днём, и окна открыты были… И как это ты помнишь? Тебе ведь 8 месяцев было!!!» Но я многое помню. Начало войны с немцами, мы тогда во Франции были, мне 2 года было, уехали в Англию, помню, там хороший такой отель был, красный бархат, колонны из красного дерева, оркестр, и я ела мороженое…

* * *