Дорогой папочка! Ф. И. Шаляпин и его дети

Я говорю Марине, что о её отношениях в письмах Шаляпина тех лет ни намёка. Он в письмах писал о её учёбе, увлечениях искусством…

Да, мне приходилось скрывать свои чувства, но я находила возможность под видом учёбы и посещения музеев ездить к Луиджи на встречи… Он увлёкся киноиндустрией, ездил на 2 месяца от газеты в США в Голливуд, а потом в Италии создал с помощью Муссолини, который поддерживал всё национальное и передовое, мощную киностудию. Он же и был инициатором Венецианского кинофестиваля, который существует до сих пор. Тогда это было государственным делом. После войны мужа моего объявили дезертиром94 и посадили в тюрьму, а его первая жена была очень религиозна, и для неё это было огромное горе. А мы давно уже вместе…

Муж тогда сказал: «Нечего дурака валять и представляться… Это Господу Богу будет неугодно…» А папы тогда уже не было. И мы поженились, а Анджеле тогда было уже 12 лет. Я же в 1939 году сразу поехала в Италию жить, никуда не хотела больше. А мама уговаривала меня ехать в Америку. Ну, у меня всё было хорошо. В 1939 году стали обсуждать, как жить дальше без папы. А тут война, и тогда ничего нельзя было сделать. Когда же муж в тюрьме оказался – он же в юности был другом Муссолини, они вместе работали: Муссолини – редактором газеты «Пополо д’Италия», а Луиджи у него журналистом, – я передачи носила, а у него же ни копейки не осталось, всё забрали… я снимала небольшую студию, привозила валюту, а денег от мамы и папы не осталось… а они (чиновники итальянские) требовали, чтобы его выпустить, 3 млн. лир!!! Огромные деньги! Откуда? Я всё, что было, продала… Сказали подождать, т. к. уже требовали 4 млн. лир… Если бы я сохранила все бумаги мужа, то можно было бы что-то доказать… И так до 1954 года тянулось…

Марина Фёдоровна с мужем Луиджи Фредди, 1950-е гг.

* * *

Когда подъехали к её дому на Пермской 2б, сначала сфотографировались у подъезда; Марина показала рукой, что перед домом тогда простиралось болото, на что Ирина Викторовна заметила, что теперь там телестудия. Я попросил показать Марину её любимое дерево, куда она залезала, как мальчишка, во время игр.

Да, я всегда хотела быть мальчиком, в куклы не играла, как Марфуша, не любила – любила зверушек, все мальчишеские игры, особенно в мяч, лазать по деревьям и драться… Тосканини меня, например, так и звал: «шагурате» (пропащая).

Я спросил, а верно, что, как рассказывала Марфа Фёдоровна, вы устраивали дикие сцены, когда папа уезжал на гастроли с мамой, бросались у машины на землю, в истерике били ногами и т. д. На это Марина сказала:

…такое бывало… Я была очень живым и непослушным ребёнком, мало похожа была на девочку, всё что-нибудь вытворяла. Я очень любила папу и всегда хотела, чтобы он меня брал с собой. Но, к сожалению, это не всегда было возможно…