Древние греки. От возвышения Афин в эпоху греко-персидских войн до македонского завоевания

Каждый из союзов: спартанский и афинский – был объединен вокруг одного лидера – игемона, обладавшего непропорционально огромной властью, и особое положение этого должностного лица позволяло ему руководить всем союзом. Это не вызывало принципиального раздражения, о чем свидетельствует, в частности, то, что афинянам в 378 г. до н. э. удалось собрать Второй афинский морской союз. При его создании активно велась пропаганда, в рамках которой афиняне отрекались от деспотических мер, принятых ими в V в. до н. э., в период существования морской державы. Конституцией второго союза было предусмотрено одно очень интересное нововведение – существование постоянного совета, состоявшего из представителей союзников, заседавшего в Афинах и представлявшего свои решения перед афинским народным собранием наряду с собственным афинским Советом пятисот. Но при этом Афины не лишились ни толики своей независимости, да и их об этом не просили. Очевидно, союзников в течение какого-то времени устраивало то, что последнее слово остается за афинским народным собранием. Коринфский союз, созданный Филиппом после победы, одержанной им в 338 г. до н. э., стал еще одним объединением, возглавляемым игемоном, которым стал сам Филипп, причем эта должность должна была передаваться по наследству, и после его смерти ее принял Александр. Но по сути это было исключительно политическое объединение, необходимое для установления македонского контроля над Грецией, обладавшее некоторыми интересными особенностями, но так и не принятое добровольно ни одним из входивших в его состав городов.

Принцип гегемонии может показаться способом, подходящим для более легкого объединения Греции под властью одного лидера, но в действительности этого не произошло. Спартанский союз был гармоничным до тех пор, пока в него в основном входили государства Пелопоннеса и их объединял под защитой Спарты страх перед Аргосом на самом полуострове и Афинами за его пределами. Когда, одержав победу над афинянами, спартанцы получили большую часть территории Афинской державы, союз в своем прежнем виде не мог уже существовать. Управлять собраниями столь многочисленных и отдаленных городов, делегаты которых должны были еще и голосовать во время их, очевидно, было крайне сложно. В итоге спартанцы взяли на себя роль скорее предводителей, чем советников, причем на своих старых союзников они давили так же, как и на новых. Второй афинский морской союз также процветал до тех пор, пока его членов объединяли страх перед спартанцами и неприязнь к применяемым ими властным методам, но дрогнул, когда лакедемоняне из общего противника стали союзником. Греческие государства готовы были объединяться под властью самого сильного лидера, а не преобладающего города.

Тем временем действовали цивилизаторские силы. Из сочинений авторов эпохи классики становится понятно, что к концу V в. до н. э. ни одно из государств Южной Греции не было готово открыто взяться за оружие, проявив осознанную агрессию, вместо этого для самоуспокоения оно нуждалось в каком-нибудь кажущемся правдоподобным поводе, связанном с самозащитой. Широкое распространение получили оборонительные союзы, создаваемые для совместной защиты всех их членов. Характерное для IV в. до н. э. стремление к «всеобщему миру», который должен наступить для всех греческих городов и гарантировать их самостоятельность, всегда разбивалось о чрезмерные запросы государства, обретавшего в тот или иной период превосходство в военной сфере. Но само желание никуда не девалось, и, несмотря на то что грекам так и не удалось разработать систему ограничительных мер, они в некоторой степени признавали ее необходимость. Однако это было движение в сторону гарантированной свободы многочисленных независимых государств, которые греки считали единственной подходившей им формой государственного устройства, а не в сторону всенародного объединения.