Древние греки. От возвышения Афин в эпоху греко-персидских войн до македонского завоевания

Таким образом, состоявшие из граждан армии IV в. до н. э. были истощены постоянными, ни к чему не приводившими войнами. Фиванцы, несмотря на победы, одержанные ими в период между 371 и 362 гг. до н. э., так и не получили широкого признания в качестве предводителей всей Греции. Их военная машина остановилась, когда их соседи и противники фокейцы захватили Дельфы и потратили средства, найденные ими в храмовой казне, на наемников, которым они платили на 50 % больше, чем обычно. Увеличение числа воинских подразделений, состоявших из наемников, было признано одним из главных бедствий того времени. Ритор Исократ считал это в первую очередь моральным пороком, так как наемники угрожали установившемуся в Греции миру, бороться с которым можно, отправив всех этих людей на восток – сражаться против Персидской державы. Греки надеялись, что эффектный поход к морю Десяти тысяч во главе с Ксенофонтом станет доказательством слабости персов. Не меньшее потрясение вызывал тот факт, что во время войн, которые те вели против независимого Египта, начиная с 404 и заканчивая 343 г. до н. э., обе стороны активно использовали греческих солдат и командиров. Нести расходы на содержание наемных войск было нелегко. Непредвиденный доход, полученный фокейцами, был случайностью, и эти деньги вскоре закончились. Кроме того, святотатство, которым считался захват храмовых сокровищ, было очень серьезным грехом – чуть раньше жители Аркадии отказались от предложения таким же образом использовать казну Олимпии. Афины в середине IV в. до н. э. сталкивались с серьезными проблемами даже при финансировании армии, состоявшей из граждан, и афинским полководцам слишком часто приходилось прерывать походы, чтобы тем или иным образом собрать деньги. К тому же наемников, к сожалению, плата интересует гораздо больше, чем то, за что их наняли сражаться, хотя в Греции не было известной нам по истории Италии проблемы – нежелания наемнических армий слишком усердно сражаться друг против друга.

Уже с начала IV в. до н. э. почтенные афинские военачальники, оказавшись по тем или иным политическим причинам в опале либо не найдя себе достойного применения дома, нанимались на службу к восточным правителям. Спартанский царь Агесилай подвергся критике за то, что в конце жизни пытался добыть для своего полиса деньги, поступив на службу к египетскому царю, а затем перейдя на сторону его соперника. Безродные командиры наемников, служившие царям Фракии, создавали собственные небольшие государства, и Демосфен с огромным осуждением говорил о почестях, воздававшихся в Афинах одному из них, которому, чтобы сделать его военачальником, даровали афинское гражданство. Все это свидетельствовало о том, что у греков больше не было причин сражаться друг с другом.

Во многих своих речах Демосфен упрекает город за чрезмерное увлечение приемом на службу наемников и нежелание граждан участвовать в войнах, которые вели Афины. Многие историки воспринимали эту суровую критику слишком буквально, говоря об упадке Афин и не осознавая того, что Демосфен использовал весь свой ораторский талант, чтобы убедить афинян бросить все силы на противостояние Македонии, к которому город еще не был готов. Когда имелась причина для борьбы, участие в военных акциях принимали сами граждане, в том числе афинские, независимо от того, с кем и зачем нужно было сражаться – с Филиппом Македонским или в более поздних войнах за свободу. Потеря стимула, характерная для Греции в IV в. до н. э., была в основном вызвана политическими причинами, а не падением боевого духа ее обитателей. Сражения не приводили к каким-либо реальным результатам. В последнем предложении своей «Истории Греции» Ксенофонт с отчаянием отмечает, что все надеялись на ясный итог битвы при Мантинее (362 до н. э.), но после этого сражения путаницы и неуверенности стало еще больше, чем прежде.

Глава 9Власть и суды

Учению о разделении властей не было места в древнегреческой политической теории или практике. Советы и собрания, принимавшие законы и политические решения, в некоторых случаях также выступали в качестве судов. Когда в Афинах появились отдельные суды, к многочисленным судьям обычно обращались так, будто они сами были участниками народного собрания, и они действительно были типичными его представителями. Магистраты, олицетворявшие исполнительную власть, были также судьями, они же принимали активное участие в работе законодательных органов. Управление общественными делами, достаточно слаборазвитое, в основном находилось в руках магистратов, но в Афинах значительная его часть осуществлялась под руководством совета или им самим. Наиболее полные из имеющихся в нашем распоряжении свидетельств о характере этих институтов, о том, как к ним относились и как они влияли на различные события, как обычно, происходят из Афин. Но в нашем распоряжении также имеется достаточное количество источников, рассказывающих о том, как данная сфера жизни общества была организована в Спарте, которая и в данном случае продемонстрировала свою уникальность.