Читаем Древние греки. От возвышения Афин в эпоху греко-персидских войн до македонского завоевания полностью

Представители того же слоя общества создавали лирические произведения, предназначенные для хора, исполнявшего их во время религиозных и других церемониальных событий. Благодаря удачному стечению обстоятельств до нашего времени сохранился большой фрагмент одной из песен Алкмана, вероятно лидийца, происходившего из Сард, жившего в конце VII в. до н. э., предназначенных для девичьего хора, в состав которого входили высокородные спартанские девушки, а также другие отрывки из его сочинений, свидетельствующие о том, что в Спарте в его время не царила лишенная изящества суровость. Оды, написанные Пиндаром в честь победителей атлетических состязаний, представляли собой стихотворные произведения, предназначенные для широкого круга слушателей и читателей, но написанные для частных покровителей. Помимо этого, в нашем распоряжении имеется еще один жанр стихотворных произведений – назидательные, или увещевающие, элегии. Начало ему было положено, очевидно, в Восточной Греции Каллином из Эфеса, увещевавшим своих сограждан противостоять набегам, которые киммерийцы предпринимали в VII в. до н. э. Свое продолжение этот жанр нашел в сочинениях Тиртея, призывавшего спартанцев активнее бороться против мессенцев. К нему также относятся стихотворения, в которых афинянин Солон высказал жителям Афин свои идеи, а затем оправдывал проведенные им реформы. Тонкостенная древнегреческая керамика, начиная с больших афинских сосудов, выполненных в геометрическом стиле и служивших погребальными дарами, и продолжая многочисленными часами, кубками и другими керамическими изделиями, изготавливалась для представителей высших слоев общества. Это многое говорит о характерной для их домов обстановке и организации жизни, а также об их социальных привычках (наир., илл. 22, 26). Скульптурные изображения, передававшиеся в храмы, создавались по заказу отдельных лиц не реже, чем всего города, и ни одно из них не было сделано для бедняка. Конечно, существовали менее качественная керамика, предназначавшаяся для простых людей, и более грубые скамеечки и другие предметы мебели, как и народная поэзия, произведения которой они пели во время работы и в других случаях (хотя датировать дошедшие до нашего времени сочинения очень непросто). Но искусство, известное нам лучше всего, существовало для знати, и сквозь нее проглядывает более разнообразная роскошь, к которой они сумели приобщиться в конце VIII в. до н. э. Открывшиеся им новые возможности стали основой для жадности и притеснения, которые привели к середине VII в. до н. э. к столь большому числу переворотов.

Переворот подразумевал возникновение временных и локальных трудностей, но в целом жизнь представителей аристократии шла своим чередом. Игры и выезды на охоту продолжались, в искусстве и поэзии не произошло резких перемен. Практически все тираны, являвшиеся действующей силой переворотов, обладали знатным происхождением, а значит, вкусами и привычками, характерными для других представителей этого социального слоя. Получив в распоряжение ресурсы всего города, они ударились в роскошь, недоступную ни одному другому знатному семейству. Тираны строили храмы и фонтаны, организовывали празднества, покровительствовали поэтам и художникам. Но важным изменением стало появление очень богатых центров, поддерживавших искусство, затмевавших все остальные; это был небольшой шаг от покровительства со стороны единоличного правителя города к покровительству со стороны самого государства как сообщества людей. Во многих случаях тираны, очевидно проводя намеренную политику, поддерживали общегреческие торжества в ущерб празднествам, посвященным культу, связанному с тем или иным знатным семейством, и в конечном итоге тиран полностью менял ситуацию, переводя все внимание людей на себя и упраздняя в городе празднества. Другой важной переменой, произошедшей в этот переходный период, стало изменение в составе самого верхнего слоя общества. Не вдаваясь в подробности, следует сказать, что он превратился из сообщества людей, основным критерием к отнесению к которому было право рождения, в то, где большее внимание уделялось богатству.


Перейти на страницу:

Все книги серии Всемирная история (Центрполиграф)

Мой дед Лев Троцкий и его семья
Мой дед Лев Троцкий и его семья

Юлия Сергеевна Аксельрод – внучка Л.Д. Троцкого. В четырнадцать лет за опасное родство Юля с бабушкой и дедушкой по материнской линии отправилась в Сибирь. С матерью, Генриеттой Рубинштейн, второй женой Сергея – младшего сына Троцких, девочка была знакома в основном по переписке.Сорок два года Юлия Сергеевна прожила в стране, которая называлась СССР, двадцать пять лет – в США. Сейчас она живет в Израиле, куда уехала вслед за единственным сыном.Имея в руках письма своего отца к своей матери и переписку семьи Троцких, она решила издать эти материалы как историю семьи. Получился не просто очередной труд троцкианы. Перед вами трагическая семейная сага, далекая от внутрипартийной борьбы и честолюбивых устремлений сначала руководителя государства, потом жертвы созданного им режима.

Юлия Сергеевна Аксельрод

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
История работорговли. Странствия невольничьих кораблей в Антлантике
История работорговли. Странствия невольничьих кораблей в Антлантике

Джордж Фрэнсис Доу, историк и собиратель древностей, автор многих книг о прошлом Америки, уверен, что в морской летописи не было более черных страниц, чем те, которые рассказывают о странствиях невольничьих кораблей. Все морские суда с трюмами, набитыми чернокожими рабами, захваченными во время племенных войн или похищенными в мирное время, направлялись от побережья Гвинейского залива в Вест-Индию, в американские колонии, ставшие Соединенными Штатами, где несчастных продавали или обменивали на самые разные товары. В книге собраны воспоминания судовых врачей, капитанов и пассажиров, а также письменные отчеты для парламентских комиссий по расследованию работорговли, дано описание ее коммерческой структуры.

Джордж Фрэнсис Доу

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / История / Образование и наука

Похожие книги

Косьбы и судьбы
Косьбы и судьбы

Простые житейские положения достаточно парадоксальны, чтобы запустить философский выбор. Как учебный (!) пример предлагается расследовать философскую проблему, перед которой пасовали последние сто пятьдесят лет все интеллектуалы мира – обнаружить и решить загадку Льва Толстого. Читатель убеждается, что правильно расположенное сознание не только даёт единственно верный ответ, но и открывает сундуки самого злободневного смысла, возможности чего он и не подозревал. Читатель сам должен решить – убеждают ли его представленные факты и ход доказательства. Как отличить действительную закономерность от подтасовки даже верных фактов? Ключ прилагается.Автор хочет напомнить, что мудрость не имеет никакого отношения к формальному образованию, но стремится к просвещению. Даже опыт значим только количеством жизненных задач, которые берётся решать самостоятельно любой человек, а, значит, даже возраст уступит пытливости.Отдельно – поклонникам детектива: «Запутанная история?», – да! «Врёт, как свидетель?», – да! Если учитывать, что свидетель излагает события исключительно в меру своего понимания и дело сыщика увидеть за его словами объективные факты. Очные ставки? – неоднократно! Полагаете, что дело не закрыто? Тогда, документы, – на стол! Свидетелей – в зал суда! Досужие личные мнения не принимаются.

Ст. Кущёв

Культурология