Читаем Древние греки. От возвышения Афин в эпоху греко-персидских войн до македонского завоевания полностью

В поэмах Гомера, несомненно, описывается крайний вариант свободы действий носителей соперничавших друг с другом добродетелей, ведь герои, участвовавшие в Троянской войне, доказывают свое превосходство самым действенным способом – убивая друг друга. Притязания на славу превосходили все остальные. Они допускают отступление пред лицом значительно превосходящей силы, но его нужно провести блестяще, уподобившись льву, а не оленю. В исключительных обстоятельствах герой должен вернуться в бой, даже если, подобно Гектору, знает, что обречен, ибо, отступив, он окажется в невыносимом положении. В этом проявляются сильные и благородные чувства и взаимная поддержка – Гектор должен защищать свой город, в случае беды друг обязан прийти на помощь, но действовать этих людей заставляет страх прослыть трусом или потерпеть неудачу. Но перед нами лишь часть картинки, и поэт, описывающий трогательную сцену расставания Гектора со своей женой Андромахой, знал, сколько еще придется потерять герою, принявшему вызов чести, но при этом считает, что последний превыше всех иных соображений.

Во время охоты, атлетических соревнований и войны необходимо было продемонстрировать смелость и умения, и более мирные добродетели также ценились. Одиссей и Пенелопа были добры по отношению к рабу Евмею, причем в гораздо большей степени, чем того требовали обстоятельства. Оплакивая Патрокла, Ахилл и другие вспоминали не только его доблесть, но и доброту. Но соперничество и демонстративное поведение никогда не уходили на задний план. Даже гостеприимство в некоторой степени представляло собой состязание в расточительности, и герой, накопивший в своем дворце больше ценностей, чем другие, обретал славу. Представители знати во время пиршеств с удовольствием слушали песни. Песнопевцы, как правило, были профессионалами, но Ахилл проводил время в своей палатке, самостоятельно исполняя героические песни. Все действия героя должны быть совершены правильно. Кодекс аристократа был точным и тщательно разработанным, ведь у представителей знати было на это свободное время, причем в нем было прописано все, вплоть до того, что гостю следует сначала предложить ванну и пищу, а уже затем выяснять, как его зовут и чем он занимается.

Герои были правителями, потомками богов, и между ними и простыми смертными простиралась пропасть. В поэмах Гомера человек, занимающий более низкое положение, только единожды забыл о своем месте и вступил в спор с царем. Им был Терсит, пожаловавшийся на то, что Агамемнон получил непропорционально большую долю добычи, и предложивший простым воинам отплыть, тем самым показав правителю, что без них он не справился бы. Гомер настраивает своих слушателей против Терсита, описывая его уродливым и злоречивым, и воины изо всех сил аплодировали Одиссею, ударившему его золотым скипетром. Против него не приводится ни один аргумент. Грекам, осаждавшим Трою, вероятно, было очевидно, что цари должны вести, а войско – проявлять к ним должное уважение. Ситуация выглядит нереальной, так как роль войска в поэме не очень похожа на ту, которую приписывает ему Терсит. Поэт сочинял свои произведения в совершенно другом мире, где представители знати, возможно, уже не могли так легко прогнать человека, подобного Терситу, чьи аргументы кажутся более убедительными, чем жесткая ответная реакция Одиссея. Даже говоря о мире Одиссея, описанном в эпосе, можно с полным основанием думать о том, какое место в этом обществе занимали простые люди и о чем думали не такие приближенные к хозяевам рабы, как Евмей.

Гесиод, в свою очередь, смотрит на мир аристократов из-за пределов заколдованного круга, не питая при этом к ним особой любви, причем не только из-за подкупности несправедливых судей, возможно принявших решение о том, что усадьба должна перейти к брату поэта. В своей притче о соловье, пойманном ястребом, упрекающим его в том, что он пищит, и заявляющим, будто его жертва должна смириться с судьбой, так как он сильнее, поэт пошел еще дальше. Как было справедливо указано, это было еще не все. Гесиод, поэт, как и соловей, вполне мог выиграть суд у своего брата. В любом случае произошло нечто большее – то, что его голос был услышан, и его протест против несправедливости, ворчливый характер которого компенсируется отразившимся в нем острым чувством собственного достоинства, сохранился до нашего времени. Его произведения сильно отличались от выражающих героические идеалы, ибо Гесиод не считал войну нормальным повседневным делом, хотя и не мог полностью избавиться от описаний сражающихся героев. Гесиод выступал за те же идеалы, хотя и обращался с ними гораздо проще, подобно крестьянину из некоторых комедий Аристофана, страстно желавшему вернуться в сельскую местность и оставить войну политикам, начавшим ее.


Перейти на страницу:

Все книги серии Всемирная история (Центрполиграф)

Мой дед Лев Троцкий и его семья
Мой дед Лев Троцкий и его семья

Юлия Сергеевна Аксельрод – внучка Л.Д. Троцкого. В четырнадцать лет за опасное родство Юля с бабушкой и дедушкой по материнской линии отправилась в Сибирь. С матерью, Генриеттой Рубинштейн, второй женой Сергея – младшего сына Троцких, девочка была знакома в основном по переписке.Сорок два года Юлия Сергеевна прожила в стране, которая называлась СССР, двадцать пять лет – в США. Сейчас она живет в Израиле, куда уехала вслед за единственным сыном.Имея в руках письма своего отца к своей матери и переписку семьи Троцких, она решила издать эти материалы как историю семьи. Получился не просто очередной труд троцкианы. Перед вами трагическая семейная сага, далекая от внутрипартийной борьбы и честолюбивых устремлений сначала руководителя государства, потом жертвы созданного им режима.

Юлия Сергеевна Аксельрод

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
История работорговли. Странствия невольничьих кораблей в Антлантике
История работорговли. Странствия невольничьих кораблей в Антлантике

Джордж Фрэнсис Доу, историк и собиратель древностей, автор многих книг о прошлом Америки, уверен, что в морской летописи не было более черных страниц, чем те, которые рассказывают о странствиях невольничьих кораблей. Все морские суда с трюмами, набитыми чернокожими рабами, захваченными во время племенных войн или похищенными в мирное время, направлялись от побережья Гвинейского залива в Вест-Индию, в американские колонии, ставшие Соединенными Штатами, где несчастных продавали или обменивали на самые разные товары. В книге собраны воспоминания судовых врачей, капитанов и пассажиров, а также письменные отчеты для парламентских комиссий по расследованию работорговли, дано описание ее коммерческой структуры.

Джордж Фрэнсис Доу

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / История / Образование и наука

Похожие книги

Косьбы и судьбы
Косьбы и судьбы

Простые житейские положения достаточно парадоксальны, чтобы запустить философский выбор. Как учебный (!) пример предлагается расследовать философскую проблему, перед которой пасовали последние сто пятьдесят лет все интеллектуалы мира – обнаружить и решить загадку Льва Толстого. Читатель убеждается, что правильно расположенное сознание не только даёт единственно верный ответ, но и открывает сундуки самого злободневного смысла, возможности чего он и не подозревал. Читатель сам должен решить – убеждают ли его представленные факты и ход доказательства. Как отличить действительную закономерность от подтасовки даже верных фактов? Ключ прилагается.Автор хочет напомнить, что мудрость не имеет никакого отношения к формальному образованию, но стремится к просвещению. Даже опыт значим только количеством жизненных задач, которые берётся решать самостоятельно любой человек, а, значит, даже возраст уступит пытливости.Отдельно – поклонникам детектива: «Запутанная история?», – да! «Врёт, как свидетель?», – да! Если учитывать, что свидетель излагает события исключительно в меру своего понимания и дело сыщика увидеть за его словами объективные факты. Очные ставки? – неоднократно! Полагаете, что дело не закрыто? Тогда, документы, – на стол! Свидетелей – в зал суда! Досужие личные мнения не принимаются.

Ст. Кущёв

Культурология