Древние греки. От возвышения Афин в эпоху греко-персидских войн до македонского завоевания

Слабость системы проявлялась в нескольких явлениях, в частности в частых обвинениях во взяточничестве, предъявлявшихся царям и другим высокопоставленным лицам. Наиболее отчетливо это проявилось после победы, одержанной в 404 г. до н. э. над афинянами, когда меньше чем через десять лет спартанская гегемония в Греции стала казаться невыносимой. Амбициозным спартанцем можно было управлять, пока он находился в рамках собственного закоснелого общества, но, выезжая за пределы родного государства, он был подвержен влиянию лишавших его самообладания излишеств, а пройденная им подготовка не позволяла ему быть дипломатичным при общении с людьми, с детства не приученными к такой же дисциплине. Это было ошибкой спартанцев. Наиболее тревожным симптомом наличия внутренних проблем стало продолжительное снижение рождаемости, аналогов которому в эпоху классики не было в других городах Греции. В этом исследователи винили последствия масштабного землетрясения, произошедшего в 464 г. до н. э., но если бы система в целом функционировала нормально, то этот эффект был бы только временным. То, что земля постепенно оказалась в руках совсем немногих людей, также могло обескураживать, но опять же это не объясняет катастрофическое снижение численности населения. Мы можем предполагать наличие глубокозалегающего психологического эффекта, заложенного в данной системе и связанного с подавлением семейной жизни и направлением всех сил на службу государству, столь отличавших Спарту от других государств. Каким ни был бы правильный ответ, очевидно, что в системе имелся какой-то фундаментальный пробел.

В Спарте в среде привилегированных граждан существовала некоторая социальная дифференциация, но разрыв между ними и всеми остальными жителями был еще больше. Изначально он разделял гоплитов и всех остальных, но после включения в состав войска периэков эта граница размылась. Существовали и другие олигархические государства, где служба в армии (в прошлом или в настоящее время) была неотъемлемо связана с полным набором гражданских прав. В Афинах эти социальные разногласия играли менее важную роль, хотя и существовали. Они могли заметно обостриться с развитием флота и ростом политического влияния социального слоя, не способного приобрести обмундирование, необходимое для вступления в армию гоплитов. В конце V в. до н. э., в ходе олигархических переворотов 411 и 404 гг. до н. э., предпринимались некоторые попытки задобрить слой, из которого происходили гоплиты, для проведения антидемократических преобразований. В 411 г. до н. э. широко прибегали к лозунгу о том, что правом голоса должны обладать лишь «те, кто может служить государству лично или с помощью денег». Но простые гоплиты питали подозрения по поводу намерений сторонников чрезвычайных мер и в конце концов предпочли присоединиться к демосу. Действительно заметный разрыв существовал между представителями «среднего класса» и по-настоящему богатыми людьми, то есть между гоплитами и кавалерией.

Роскошь, в которой жили в VII в. до н. э. аристократы и тираны, а также их преемники в эпоху классики, во многом зависела от правильного распределения характерных для Греции ресурсов и ввоза материалов и готовых изделий с Востока, получившего импульс начиная примерно с середины VIII в. до н. э. Контраст между восточным богатством и бедностью греков тревожил последних, и это нельзя было игнорировать, хотя на практике это явление не имело каких-либо важных последствий. Эллинов одновременно привлекали и отталкивали удовольствия, доступные самым богатым из их восточных соседей. И если слова о моральном вреде горячих ванн и комфортной обуви порой кажутся утомительными и смехотворными, между привычками греков и теми, что были характерны для персов или вавилонян, существовало огромное различие, дававшее желающим поле для обширных и глубоких рассуждений на тему морали.

Правители Греции микенской эпохи, несомненно, были сказочно богаты и жили в роскоши – между прочим, их ванны превосходили все, что было известно грекам эпохи классики. Когда дворцы были разрушены, а торговые связи микенского периода прервались, греки оказались в большой степени отброшенными назад – к трудной жизни людей, ведущих натуральное хозяйство. Это помешало освоению даже местных ресурсов, и в мире, в котором жил Гесиод, не было каких-то чрезмерных удобств. Если герои эпоса могли себе позволить расточительство, демонстрацию своих сокровищ и пышные наряды, то такова была традиция, в некоторой степени вызывавшая зависть, но слушателей поэм Гомера вряд ли могли развратить предметы роскоши, которые вряд ли вообще были им доступны. Существовавшая в более позднее время традиция, связанная с идеализацией аскетизма, уходила корнями в по-настоящему тяжелое прошлое.