Читаем Древние греки. От возвышения Афин в эпоху греко-персидских войн до македонского завоевания полностью

Экспорт серебра из Афин заслуживает особого внимания. Он связан с вопросом о монетной чеканке в Древней Греции и о той роли, которую она играла в древнегреческой экономике. Выше уже говорилось о том, что в текстах микенской эпохи ничего не сказано об общей мере стоимости или средстве обмена, хотя в них встречаются неоднократные упоминания золота и серебра, которые также регулярно находили в ходе археологических раскопок. В поэмах Гомера в качестве меры стоимости упоминаются быки. Поэт, описывая обмен оружием между союзником Приама ликийцем Главком и греком Диомедом, называет этот поступок безрассудным, так как Главк отдал оружие, стоившее сотню быков, в обмен на то, которое оценивалось всего в девять. Отец Одиссея Лаэрт купил няню Евриклею за 20 быков. Пережитки этого, очевидно, сохранились в афинских законах Драконта, составленных им в конце VII в. до н. э. Штрафы в них выражены в количестве быков, хотя там, как и в произведениях Гомера, речь идет не о животных, а о товарах соответствующей стоимости, которые должны перейти из одних рук в другие. На Востоке к тому времени уже давно в качестве меры стоимости и средства обмена использовались драгоценные металлы, в первую очередь серебро, но его отвешивали в зависимости от ситуации – слитков с клеймами тогда не было. С другой стороны, на территории материковой Греции (но не в греческих городах Малой Азии) к VII в. до н. э. в качестве средства обмена стали использоваться железные предметы более или менее одинакового веса. В некоторых местах применялись треножники или чаши, но наиболее широкое распространение получили железные стержни, и связанная с ними терминология даже сохранилась в монетной чеканке более позднего времени: небольшая серебряная монета обол позаимствовала свое название у железного стержня, а драхма — это «пригоршня», состоявшая из шести таких стержней.

Герои гомеровского эпоса высоко ценили золото и серебро, но свои сокровища они использовали лишь для того, чтобы обмениваться друг с другом подарками. После прочтения поэмы Гесиода складывается впечатление, будто в его время меры стоимости не были известны вообще; богатство он измерял количеством зерна, которое человек может хранить в своем амбаре. Но Солон, живший в начале VI в. до н. э., и Феогнид Мегарский, время жизни которого пришлось на середину этого столетия, жаловались на жадных людей, бесконечно накапливавших богатства, причем Солон ясно дает понять, что это богатство измеряется золотом и серебром. Не может быть никаких сомнений в том, что они имели в виду богачей, накапливавших драгоценные металлы. Постепенный переход от бартера к денежной экономике в основном значит, что богатство, снабженное твердой и легко определимой мерой стоимости, стало возможно хранить в течение неопределенного времени и перевозить с места на место, так как оно обрело компактное и долговечное воплощение. Следующий шаг – чеканка из серебра настоящих монет – очевидно, был сделан в третьей четверти VII в. до н. э. в Лидии. Там были найдены переходные формы – плоские куски металла определенного веса, лишенные при этом оттисков. На смену им быстро пришел завершающий этап – появились оттиски, позволяющие идентифицировать монету и сообщающие человеку, ее использующему, о том, кто должен гарантировать ее вес и качество.

Первые монеты чеканили цари Лидии, но греки очень быстро присвоили себе это изобретение (следует помнить, что сама Лидия к тому времени находилась под сильным греческим влиянием). В конце VII в. до н. э. монеты стали чеканиться в Эгине, в первой четверти VI в. до н. э. – в Коринфе, около 570 г. до н. э. – в Афинах. Все эти монеты были сделаны из серебра, но некоторые ранние греческие монеты изготовлены из электрона, сплава золота и серебра, который в некоторых городах продолжал использоваться и в эпоху классики. Монета, по сути, представляет собой всего лишь металл определенного веса, и названия монет, за исключением драхмы и обола, связаны с мерами веса. Основной единицей был статер (дословно «весы»). В восточной части Греции 60 статеров составляли мину, 60 мин – талант. (Перед нами шестеричная система счисления, позаимствованная у вавилонян, да и слово «мина» само по себе имеет восточное происхождение.) На территории материковой Греции мина состояла из 50 статеров, а сам статер делился на две или три драхмы, а последняя – на шесть оболов.

Перейти на страницу:

Все книги серии Всемирная история (Центрполиграф)

Мой дед Лев Троцкий и его семья
Мой дед Лев Троцкий и его семья

Юлия Сергеевна Аксельрод – внучка Л.Д. Троцкого. В четырнадцать лет за опасное родство Юля с бабушкой и дедушкой по материнской линии отправилась в Сибирь. С матерью, Генриеттой Рубинштейн, второй женой Сергея – младшего сына Троцких, девочка была знакома в основном по переписке.Сорок два года Юлия Сергеевна прожила в стране, которая называлась СССР, двадцать пять лет – в США. Сейчас она живет в Израиле, куда уехала вслед за единственным сыном.Имея в руках письма своего отца к своей матери и переписку семьи Троцких, она решила издать эти материалы как историю семьи. Получился не просто очередной труд троцкианы. Перед вами трагическая семейная сага, далекая от внутрипартийной борьбы и честолюбивых устремлений сначала руководителя государства, потом жертвы созданного им режима.

Юлия Сергеевна Аксельрод

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
История работорговли. Странствия невольничьих кораблей в Антлантике
История работорговли. Странствия невольничьих кораблей в Антлантике

Джордж Фрэнсис Доу, историк и собиратель древностей, автор многих книг о прошлом Америки, уверен, что в морской летописи не было более черных страниц, чем те, которые рассказывают о странствиях невольничьих кораблей. Все морские суда с трюмами, набитыми чернокожими рабами, захваченными во время племенных войн или похищенными в мирное время, направлялись от побережья Гвинейского залива в Вест-Индию, в американские колонии, ставшие Соединенными Штатами, где несчастных продавали или обменивали на самые разные товары. В книге собраны воспоминания судовых врачей, капитанов и пассажиров, а также письменные отчеты для парламентских комиссий по расследованию работорговли, дано описание ее коммерческой структуры.

Джордж Фрэнсис Доу

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / История / Образование и наука

Похожие книги

Косьбы и судьбы
Косьбы и судьбы

Простые житейские положения достаточно парадоксальны, чтобы запустить философский выбор. Как учебный (!) пример предлагается расследовать философскую проблему, перед которой пасовали последние сто пятьдесят лет все интеллектуалы мира – обнаружить и решить загадку Льва Толстого. Читатель убеждается, что правильно расположенное сознание не только даёт единственно верный ответ, но и открывает сундуки самого злободневного смысла, возможности чего он и не подозревал. Читатель сам должен решить – убеждают ли его представленные факты и ход доказательства. Как отличить действительную закономерность от подтасовки даже верных фактов? Ключ прилагается.Автор хочет напомнить, что мудрость не имеет никакого отношения к формальному образованию, но стремится к просвещению. Даже опыт значим только количеством жизненных задач, которые берётся решать самостоятельно любой человек, а, значит, даже возраст уступит пытливости.Отдельно – поклонникам детектива: «Запутанная история?», – да! «Врёт, как свидетель?», – да! Если учитывать, что свидетель излагает события исключительно в меру своего понимания и дело сыщика увидеть за его словами объективные факты. Очные ставки? – неоднократно! Полагаете, что дело не закрыто? Тогда, документы, – на стол! Свидетелей – в зал суда! Досужие личные мнения не принимаются.

Ст. Кущёв

Культурология