Древние греки. От возвышения Афин в эпоху греко-персидских войн до македонского завоевания

Как и в наше время, Пирей был очень оживленным и крупным портом общегреческого значения, и условия, сложившиеся в Афинах в эпоху классики, делали положение зарегистрированного иноземного жителя крайне привлекательным. То, что метеки не могли покупать землю, расширяло разрыв между ними и гражданами. Афиняне, участвовавшие в общественной жизни, были землевладельцами, а не торговцами. Даже те люди, которые происходили из купеческой среды и достигали в V в. до и. э. высокого положения в обществе, в частности демагог Клеон и другие, получили свое богатство и возможность проводить жизнь в праздности по наследству, а не благодаря собственным достижениям, связанным с торговлей или производством. Когда об афинянине, занимавшем в обществе высокое положение, говорится, что он занимался торговлей, значит, что пойти на это его вынудило особое невезение, как в случае с происходившим из очень знатного семейства Андокидом, участвовавшим в торговых операциях во время изгнания из Афин. С другой стороны, нам известен метек Кефал из Сиракуз, владевший самым крупным из известных нам ремесленных производств. (Следует отметить, что Платон писал о Кефале с огромным уважением и определенно считал его равным себе.) Читая, что граждане принимали минимальное участие в торговле и ремесленном производстве, а жители всех остальных греческих городов, наоборот, активно занимались этим, можно подумать, будто любому греку, решившему заняться торговлей, достаточно было покинуть свой родной город и поселиться в другом в качестве метека, в то время как делами полиса занимались его граждане, не принимавшие участия в коммерции. Этот вывод ошибочен. Следует также отметить, что фрагменты сочинений античных авторов, которые нередко цитируются, чтобы подчеркнуть презрение, питаемое эллинами, точнее афинянами, к торговле, не несут в себе приписываемый им смысл. Они отражают, как следует ожидать, предубеждение представителей высших слоев общества против торговли, но в них не говорится о том, что купцы всегда были не имевшими права голоса иноземцами. Скорее, наоборот, мелкие торговцы были неотъемлемой частью демократического народного собрания, которому так не доверяли богачи и философы. Различия между гражданами, владевшими землей, и метеками, занимавшимися торговлей или ремеслом, на низших ступенях социальной иерархии, вероятно, не были так сильно заметны. Если соотношение между метеками и гражданами в списках, которые велись при строительстве Эрехтейона (см. выше), правдиво (но следует обратить внимание, что речь идет о событии, происходившем на протяжении пяти последних лет Пелопоннесской войны, из-за чего обычное соотношение могло исказиться), то можно предположить: на этом уровне примерно четверть рабочей силы составляли граждане. Даже в таком случае число ремесленников, являвшихся афинскими гражданами, было достаточным для того, чтобы оказывать заметное влияние на решения, принимаемые народным собранием.

Существовали и другие центры торговли, такие как Милет или Коринф, где по аналогии следовало бы ожидать увеличения числа метеков. Однако в нашем распоряжении нет источников, благодаря которым мы могли бы выяснить, существовало ли данное явление на самом деле. Во многих городах оно было маловероятно. К тому же мы не можем быть уверены в том, что подобные условия присутствовали в Афинах всегда, хотя метеки, несомненно, существовали уже в начале V в. до н. э. В ходе более общей дискуссии исследователи пытались выяснить, питали ли представители высших слоев общества в ранние периоды истории Афин то же презрение к торговле и ручному труду, как их потомки, жившие в эпоху классики, и участвовали ли они сами в торговых операциях. Возвращаясь к самому началу истории Древней Греции, мы не найдем ничего более ожесточенного, чем негодование Одиссея, вызванное предположением о том, что он может быть торговцем. Но в том мире между царем-героем и остальными людьми пролегала настоящая пропасть. Ситуация, сложившаяся в конце VIII или в VII в. до н. э., в разгар Великой греческой колонизации, могла быть другой.