Джамьянг Кхьенце Чокьи Лодро. Жизнь и эпоха

Если бы мы попробовали сравнить просветлённые активности Кхьенце Чокьи Лодро с просветлёнными активностями его предыдущего перерождения Манджушри Кхьенце Вангпо, то едва ли смогли бы найти какие-то различия между ними. Однако он никогда не гордился тем, что был распознан как тулку Кхьенце Вангпо, он никогда не выставлял напоказ какие-либо свои особые качества. Напротив, он всегда держался очень скромно, в нём не было и следа гордыни. Своим ученикам он всегда советовал не заострять своё внимание на том, что он является Кхьенце Вангпо или хотя бы в чём-то соответствует ему. Он говорил, что если они так себе представляют это всё, то это не что иное, как ложные взгляды. Джамьянг Кхьенце Вангпо, по его словам, был эманацией самого Будды, проявившейся во времена упадка, поэтому «как можно сравнивать с ним такого никчёмного старика, как я, который состоит из сплошных недостатков, использует подношения не по назначению и не обладает совершенно никакими благими качествами».

Когда Чокьи Лодро впервые прибыл в Дзонгсар, Кьябдже Кхатог Ситу Ринпоче положил перед троном предыдущего Кхьенце подушку и сказал: «Было бы неправильно, если бы ты сразу уселся на трон великого Кхьенце Вангпо. Это было бы всё равно что пустить собаку спать на кровать».

Чокьи Лодро говорил, что на тот момент он был ещё очень молод и заносчив, и потому эти слова прозвучали для него так, как будто его отругали, и совсем ему не понравились. Позже, когда он наконец понял, насколько полезным и рациональным было это замечание, то в его сердце родилась глубокая и непоколебимая уверенность в советах Кхатога Ситу Ринпоче, и уверенность эта со временем только возрастала. Он никогда не думал о себе как о Джамьянге Кхьенце Вангпо и часто мне говорил, что в действительности он всегда представляет Владыку Кхьенце Вангпо на макушке или в своём сердечном центре, беспрестанно вознося молитвы о том, чтобы благословение трёх тайных аспектов Кхьенце Вангпо проникло в его ум, чтобы он смог осуществлять свою активность, как это делал его предшественник, чтобы его поведение соответствовало поведению этого великого мастера и чтобы сам Чокьи Лодро смог бы воплотить в реальность все его пожелания.

Даже на обычном уровне ум Чокьи Лодро никогда не отвлекался от медитации зарождения отречения от сансары. Когда он откликался на просьбы о помощи, то обычно добавлял следующее разъяснение: «Я смогу выполнить твою просьбу, если повелитель смерти прежде не лишит меня жизни». Осуществляя все свои проекты, он никогда не забывал о неизбежности смерти. Он никогда не действовал бездумно, если речь шла об изучении и практике Дхармы и благополучии живых существа, и всегда аккуратно учитывал в своих действиях закон причины и следствия.

Он часто спасал от смертной казни осуждённых преступников, а также постоянно выкупал животных, которые должны были попасть под нож мясника. Он раздавал благословлённые пилюли и обереги кочевникам, побуждая их при этом отказываться от забоя скота. Все животные, которых ему дарили в качестве подношения, немедленно отпускались на свободу и никогда не перепродавались в другие хозяйства. И несмотря на то, что он постоянно организовывал строительство символов тела, речи и ума, на этих строительствах никогда не практиковался забой скота ради пропитания, даже подношения в виде мяса для пропитания были запрещены. Он всегда советовал следующее: