Джамьянг Кхьенце Чокьи Лодро. Жизнь и эпоха

Позже у Нгаванга Легпы кончились средства, и ему пришлось просить подаяние. Он был так беден, что приходилось носить совсем ветхие одеяния, и тогда монахи дали ему прозвище Габ Балма – «оборванец». Даже после того как он стал знаменитым, люди часто использовали это старое прозвище, когда упоминали его в разговоре.

После того как дядя Оргьен умер, я подарил эту простенькую чашу для подаяний, принадлежавшую Нгавангу Легпе, лабрангу Кхьенце, поведав заодно и её историю.

ДРУГИЕ МАСТЕРА

Монастырь Дзонгсар посещало множество мастеров, которые хотели встретиться с Кхьенце Чокьи Лодро. Бывали здесь также и ламы менее известные, чем те, о которых речь шла выше, например Шар Лама, Нуб Лама, Гьялцен Лама из монастыря Дзогчен и другие. Или ламы из монастыря Гончен, такого же статуса, как Певар Тулку и Донгтог Тулку. Тартанг Тулку совершил целое путешествие из Голога и провёл в Дзонгсаре в общей сложности почти два года, покидая стены монастыря лишь для того, чтобы собрать подношения. Кела Чоклинг и Нетен Чоклинг оба приезжали в Дзонгсар, и Чокьи Лодро передал каждому цикл «Новые терма» (не знаю, присутствовали ли на передаче другие ламы). Однако были и такие ламы, которые ни разу здесь не побывали, например Дуджом Джигдрел Еше Дордже.

Я спросил Цеджора, каких именно лам Чокьи Лодро называл общими именами «Ринпоче», «Дордже Чанг», «Лама Цанг», «Другпа Цанг» и «Гьялцаб Ринпоче». Он ответил, что титулом «Ринпоче» он называл лишь Кхатога Ситу и больше никого; Дордже Чанг – это Лотер Вангпо; Лама Цанг – это Додруб Тенпей Ньима; Другпа Цанг – это Адзом Другпа; Гьялцаб Ринпоче – это Шечен Гьялцаб.

КХЕНПО НГАГЧУНГ

Однажды я спросил Цеджора: «Что за человек был Кхенпо Нгагчунг? Ты вообще встречался с ним лично?».

«Да, я с ним встречался, – ответил он. – Это был человек довольно плотного телосложения со смуглой кожей и весьма свирепым видом, как будто жилы его пылали огнём».

«А какой у него был характер?» – задал я наводящий вопрос.

«Он постоянно что-то бубнил себе под нос, да так тихо, что было невозможно разобрать, что он говорит. Но стоило его переспросить – он тут же начинал злиться: „Человеческую речь не понимаешь?! Ты ракшас, что ли?!“. Каждый раз, когда он приходил на аудиенцию к Ринпоче, они закрывали дверь в комнату, и никто из нас не знал, о чём они там говорили».

Цеджор не знал, какие учения давал Кхенпо Нгагчунг. Он лишь сказал: «Большинство людей воспринимали Кхенпо Нгагчунга как Вималамитру во плоти». И, немого подумав, добавил: «Но, говоря начистоту, сам я не испытывал к нему особой симпатии».

КХЕНПО НУДЕН

Однажды Ринпоче сообщил Дилго Кхьенце, что хочет попросить у Кхенпо Нудена посвящение «Сердечная сущность Вималамитры», или «Глубочайшая внутренняя сущность», из цикла «Четыре раздела внутренней сущности», и поинтересовался, не хочет ли тот присоединиться к просьбе. Дилго Кхьенце с радостью согласился. Тогда Ринпоче дал распоряжение Чогдену установить алтарь с мандалой перед статуей Кхьенце Вангпо в своей комнате. Дилго Кхьенце сел на высокую квадратную подушку позади Ринпоче, а кхенпо Нуден сел на трон из трёх высоких подушек лицом к ним.

Кхенпо Нгагчунг. Фото предоставлено архивом монастыря Шечен

Для проведения церемонии посвящения Кхенпо Нуден надел специально предназначенную для таких случаев парчовую церемониальную накидку, декорированную узорами из свастик [благоприятных символов]. Он действительно выглядел весьма внушительно, но при этом совершенно не знал, что от него требуется, поэтому Ринпоче пришлось направлять его всю церемонию посвящения – от начала до самого конца.

– Ваджрачарье следует надеть церемониальную шапку, – прочитал в тексте Кхенпо и вопросительно посмотрел на Ринпоче, а тот в свою очередь указал на шапку пандиты.

Кхенпо надел её и, сдвинув очки на нос и смущённо вздохнув, сказал:

– Я ведь предупреждал, что не умею давать посвящения. Теперь тебе придётся всё мне показывать и объяснять.

Кхенпо начал читать дальше:

– Возьми в руки ваджру и колокольчик.

Тут он снова посмотрел на Ринпоче в ожидании указаний. Ринпоче продемонстрировал, что следует делать, и посвящение продолжилось. «Ваджрному мастеру следует объединить ваджру и колокольчик». Ринпоче показал, как это делать. Когда Кхенпо дошёл до места, где говорилось «ачарья должен встать», то снова вопросительно посмотрел на Ринпоче, и тот объяснил, что во время длинного ритуала в этом месте необходимо встать, но, впрочем, и во время сокращённого от этого хуже не будет. Поэтому Кхенпо встал, заметив, что и по его собственным ощущениям это именно то, что следует сейчас сделать.

– Тут сказано, что мне нужно коснуться глаз пальцами, – сказал Кхенпо.

Тогда Ринпоче показал ему, как именно это следует сделать. Кхенпо скрупулёзно повторил все движения за Ринпоче и сразу поинтересовался, насколько правильно у него получилось. Потом у Кхенпо возникли трудности с поиском нужных мест в тексте, и Ринпоче указал ему нужные страницы.