Эффект слепого пятна. Вырвись из внутренних установок, которые запрещают заботиться о себе, доверять другим и делать то, что хочется

Луэлла была одинока уже шесть лет после болезненного развода и большую часть этого времени активно ходила на свидания, но так и не нашла того, что искала, и пришла за помощью к психотерапевту. Ее друзья обзавелись семьями, и Луэлла знала, что ей тоже этого хочется, но она начала сомневаться, случится ли это с ней. Страх перед неопределенным будущим привел ее на терапию, чтобы она могла разобраться в том, что происходит и почему она до сих пор одинока. Она рассказала мне, что перепробовала все приложения для знакомств, что ее сватали общие друзья; она даже позволяла матери устраивать для нее свидания вслепую с сыновьями соседей в деревне, но заканчивалось все лишь неловкостью, когда все они вместе становились в очередь за свиным жарким на ежегодном летнем уличном празднике. С парнями всегда было что-то не так, и она смеялась, вспоминая их ужасные туфли или сомнительный музыкальный вкус, но позволяла им купить ей ужин, а в итоге исчезала навсегда.

Иногда случалось второе свидание или третье, Луэлла всегда была настороже, и один неверный эмодзи в сообщении означал мгновенный отказ. Ей хотелось сказочной, страстной любви – хотелось романтики.

Она выросла, читая Джейн Остин и смотря сериалы девяностых, и сформированные культурой и средой подсказки говорили ей, что ее суженый где-то рядом – нужно только поцеловать некоторое количество лягушек. Ее родители были верны друг другу на протяжении сорока лет, и она хотела такой же стабильности, но ожидание мистера Правильного мешало ей встретить мистера Достаточно Хорошего – не как суперприз, а как реального человека.

Луэлла представляла собой тип Гладиатора. Она была единственным ребенком в семье, и родители обожали ее и говорили, что любой мужчина будет счастлив, если возьмет ее под руку. Когда муж ушел от нее к лучшей подруге, мир Луэллы перевернулся с ног на голову, а ее уверенность в себе исчезла. Ей пришлось столкнуться с горем и предательством, и, как истинный Гладиатор, она нашла способ избежать неприятных эмоций, отгораживаясь от людей, устраивая свидания таким образом, чтобы потерпеть неудачу еще до того, как все начнется. По мере того как Луэлла лучше понимала себя в ходе групповой терапии, она осознала, что похоронила свою уязвимость в «слепой зоне» и искала псевдозащиту в отвержении других, прежде чем они могли отвергнуть ее. Отвоевать свою уязвимость означало для нее, что она могла порвать недостижимый список условностей и создать новый образец отношений как нечто реальное, чему она могла доверять.

Прошло совсем немного времени после наших сеансов групповой терапии, прежде чем она встретила на работе мужчину и они начали встречаться. Луэлла была удивлена тем, как быстро она влюбилась в него. «Он не совсем из тех, кто мне обычно нравится, он, конечно, не отвечает всем требованиям, но в нем что-то есть. С ним я чувствую себя самым важным человеком в комнате». Несколько месяцев спустя отношения продолжали развиваться.

«Мы больше не смотрим друг другу в глаза, но мы смотрим в одном направлении, и я думаю, что это важнее, – начала Луэлла. – И я никогда бы не сказала ему об этом в лицо, но когда он поет в машине под свой „Яхт-рок“, я думаю, что это даже восхитительно!»

Луэлла была настолько сосредоточена на совершенстве, что упустила из виду элементарное – ей было приятно.

Проработав вместе несколько недель, мы обнаружили, что во всех отношениях, в которых она состояла, как до брака с мужем, так и после, было что-то, способное рассказать ей о том, чего ей не хватает. Как-то она составила список и принесла его на нашу сессию. Слева была колонка имен, а рядом с каждым именем было указано качество, которым обладает ее избранник, аспект, который ее привлек. Список был не очень длинным – она включила в него лишь несколько отношений, которые показались ей наиболее значимыми, – но проницательность ее выводов говорила о многом.

«Итак, Крис был нежным, Пол – внимательным, Марк – увлекательным, Том – весельчаком, Марк II (мой бывший муж) был просто недосягаем – почему-то чем сложнее было с ним, тем привлекательнее он становился! А теперь появился Адам; я бы назвала его настоящим».