Экономика за вечер. Все заблуждения о богатстве, инфляции и твоей зарплате

Но от неожиданного улучшения общественной морали пострадают не только те, кто специально потворствует человеческим порокам. Не меньше пострадают те, чья работа связана с улучшением морали. У проповедников будет меньше поводов для выражения своего недовольства; реформаторы потеряют свои мотивы; спрос на их услуги и пожертвования в их поддержку снизятся. Если не будет преступников, потребуется меньше адвокатов, судей и пожарников, совсем не нужны станут тюремщики, мастера по изготовлению замко́в и (за исключением таких услуг, как разгрузка дорог от пробок) даже полицейские.

Одним словом, при системе разделения труда сложно думать о все большем удовлетворении любых человеческих потребностей так, чтобы не было нанесено вреда, по крайней мере, временно, тем людям, которые сделали инвестиции или с трудом освоили какую-то профессию ради удовлетворения конкретной потребности.

Если бы прогресс шел равномерно по всему циклу, то тогда этот антагонизм между интересами всего общества и отдельной группы не представлял бы серьезной проблемы. Если бы в тот год, когда вырос мировой урожай пшеницы, мой собственный урожай вырос в такой же пропорции, если бы урожай апельсинов и всей другой сельскохозяйственной продукции тоже вырос соответствующим образом и, наконец, если бы выпуск всей промышленной продукции также рос, а себестоимость выпуска единицы продукции не менялась, то тогда я, как производитель пшеницы, не пострадал бы, поскольку объем выращенной пшеницы увеличился бы. Цена, которую я получил за бушель пшеницы, может быть ниже. Общая сумма, которую я получил от реализации моего большего по объему урожая, может быть меньше. Но если мне удалось из-за возросшего предложения всех остальных товаров купить их дешевле, то тогда у меня не должно быть никаких причин для жалоб. Если цены на все остальное упали в таком же соотношении, как и снижение цен на мою пшеницу, то в этом случае я на самом деле буду богаче пропорционально тому, на сколько вырос мой урожай. И все остальные аналогичным образом получат выгоду пропорционально возросшему предложению всех товаров и услуг.

Но экономический прогресс никогда не происходил и, наверное, никогда не будет происходить таким равномерным путем. Прогресс происходит сначала в одной отрасли производства, затем – в другой. И если имеется резкий рост предложения товара, в производстве которого и я принимаю участие, или если новое изобретение или открытие делает то, что я произвожу, более не нужным, то в этом случае выгода для всего мира является трагедией для меня и производственной группы, к которой я принадлежу.

В наши дни наиболее сильно бьет даже по незаинтересованному наблюдателю не распространенная выгода от роста предложения или нового открытия, а концентрированные убытки.

Тот факт, что на каждого теперь производится больше кофе, да к тому же еще и дешевле, выпадает из виду. Но часто обращается внимание на то, что производители кофе не могут зарабатывать себе на жизнь из-за низких цен на свою продукцию. Забывается, что благодаря применению нового оборудования себестоимость выпуска обуви снизилась, а объем производства вырос; обращается внимание на группу мужчин и женщин, потерявших работу. Все это вместе взятое – правильно, то есть фактически необходимо для полного понимания проблемы. Положение этих групп должно быть принято во внимание, нужно проявить сочувствие при решении этой проблемы, и мы пытаемся понять, нельзя ли некоторые из плодов этого прогресса в данном случае использовать, чтобы помочь этим жертвам найти производительную роль где-то еще.

Но решение проблемы никогда не должно заключаться в произвольном ограничении предложения, в недопущении изобретать и совершать открытия или в поддержке людей, оказывающих потерявшие ценность услуги. Однако именно это мир и стремился постоянно делать, вводя защитные тарифы, разрушая оборудование, сжигая кофе и используя тысячи других ограничительных схем. Это и есть безумная концепция богатства, достигаемого через дефицит.

Эта идея, к сожалению, всегда может быть отчасти верной, в отношении отдельных групп производителей, рассматриваемых изолированно: если они смогут сделать дефицитной вещь, которую продают, при этом сохраняя изобилие всех вещей, которые им приходится покупать. Но эта теория всегда ложна. Ее невозможно использовать применительно ко всему циклу, ибо это будет означать экономическое самоубийство.