Эмоциональная зависимость в жизни. Я & Ты

Очень часто у такого человека есть образ, отражающий его самоощущение, – образ ипподрома или стадиона, бегущих людей и его самого, отстающего или выбивающегося в первые ряды; как правило, есть сильный страх отстать и чувство, что нужно прикладывать все больше усилий, чтобы этого не случилось.

Долгое время мне казалось, что в этом случае я имею дело с чисто нарциссическим процессом, однако позже я поняла, что это не всегда так. Эмоционально зависимый человек остро чувствует стыд за себя и собственную «неправильность», с которыми можно справиться только путем целенаправленной кропотливой «прокачки» себя. К слову сказать, такие клиенты не склонны обесценивать терапевта или возлагать на него ответственность за то, что саморазвитие не идет так быстро, как им бы того хотелось (что характерно, например, для клиентов нарциссического ряда), они воспринимают любые возникающие сложности как результат собственной лености или сопротивления, с которыми готовы бороться. У такого человека, как правило, есть подспудный страх, что если он остановится, если прекратит бежать, если наступит пауза, то он умрет (часто этот страх выражается в образах деградации, ослабоумливания; один мой клиент говорил о страхе превратиться в депрессивного пенсионера). Все эти образы, на мой взгляд, отражают страх соприкоснуться с переживаниями стыда, беспомощности и одиночества.

Таким образом, зависимый человек может выстраивать массу адаптивных стратегий, позволяющих ему справиться с базовыми дискомфортными переживаниями и не чувствовать их

– по крайней мере, постоянно и на высоком уровне интенсивности. За всеми этими стратегиями, однако, стоит общий знаменатель – специфическое внутреннее личностное устройство, определяющее характер внутриличностных и межличностных процессов.

Эмоционально зависимая личность обычно стремится к близкому контакту, к отношениям, и, как правило, редко по собственной воле выбирает быть одной. Сама по себе зависимость обычно предполагает наличие влечения или непреодолимой тяги к определенному объекту; в случае эмоциональной зависимости в качестве такого объекта выступает другой человек. Однако нередкими является также случаи, когда эмоционально зависимая личность все же выбирает быть одной и в течение значительного периода времени не вступает в отношения.

В моей практике чаще всего это были молодые и достаточно успешные в профессиональном отношении женщины, жительницы крупных российских городов, которые активно получали образование или строили карьеру. Всех их объединяло одно – в прошлом был неудачный опыт романтических отношений, которые закончились плачевно, и в этих отношениях были большие проблемы с соблюдением границ (отношения, которые принято обозначать как абьюзивные). Пережив один или (что чаще) несколько раз такой опыт, эти женщины в течение нескольких лет могли оставаться одни, несмотря на то, что имели все возможности сделать другой выбор. Чаще всего мотивы такого одиночества были неясны для них самих; практически каждая предполагала в дальнейшем выйти замуж. В ходе работы обычно выяснялось, что пребывание в близких отношениях ассоциируется у них с необходимостью приспосабливаться и полностью подстраивать собственную личность, собственное поведение под воображаемые ожидания партнера (придется обязательно сбросить то или иное количество килограммов, ходить в выходные дни туда, куда не хочется ходить и куда ходить неинтересно (зато интересно партнеру), придется делать то, что нужно другому и что самой делать не хочется, придется быть не самой собой). В ходе диалогов с такими клиентками мне каждый раз становилось понятно, почему в отношения им совсем не хочется – это означало бы что-то похожее на желание сесть в тюрьму или попасть на каторгу. Отношения ощущались ими как территория, где заканчивается мое «хочу», заканчивается моя личность, территория, где есть только Я и «хочу» партнера. Всем им хотелось немного «пожить для себя», прежде чем попасть в такую тюрьму.