Эмоциональная зависимость в жизни. Я & Ты

Анна, молодая женщина, обратилась за помощью в связи с хроническими чувствами подавленности и тревоги. Внимательное исследование ее отношений с людьми показало, что у нее есть выраженная склонность обслуживать интересы, потребности и нужды окружающих в ущерб собственным. «Мне иногда кажется, что, доводя себя до изнеможения, я словно наказываю себя за что-то, чем хуже мне, тем мне как-то понятнее и спокойнее». Анна постоянно нагружала себя делами и обязанностями – как по работе, так и по дому, лишая себя и сна, и свободного времени, и отдыха. В свое время, когда ее мать узнала о том, что беременна, отец ребенка оставил ее, и мать растила Анну одна. С самого раннего возраста, видя, как тяжело приходится матери, Анна чувствовала себя виноватой: если б она не появилась на свет, матери жилось бы гораздо легче (понятно, что такие выводы ребенок делает, опираясь на какие-то слова или реакции родителей). Когда ей было двенадцать лет, у матери диагностировали доброкачественную опухоль груди. «Помню, я пришла домой после школы и увидела маму плачущей навзрыд. Я очень испугалась и ничего не поняла. Стала спрашивать, что случилось, что произошло, но она только рыдала. А потом мама сказала, что у нее опухоль, и это все потому, что когда я была маленькая, я плохо сосала у нее молоко… Мне стало очень тяжело, прямо придавило. Мне не хотелось подходить к маме, я чувствовала себя очень плохой. Я ушла в свою комнату и стала гладить там белье. Я слышала, как мама плачет через стену, и мне просто хотелось умереть».

Елена, робкая, неприметная женщина тридцати четырех лет, обратилась за помощью в связи с хроническим переживанием тревоги и неуверенности. Ее мать умерла, когда Елене и ее сестре-двойняшке было по десять лет; после смерти матери остался отец, с которым она все это время живет, и, кроме сестры-двойняшки, есть еще двое старших братьев. Детство было очень бедным и полным тревог. Деспотичный, эмоционально неуравновешенный, нарциссичный отец оскорблял мать и держал в страхе всех домашних; все самое лучшее, даже лучшие лакомые кусочки за столом доставались только ему. Мать Елены не работала и занималась домашним хозяйством и детьми. Елена описывает ее как тихую, несчастную, забитую жертву. Она хорошо помнит о том, как жалко ей было маму. Выражение ею любых своих (тогда детских) потребностей и чувств ощущалось как дополнительная нагрузка на и так перегруженную мать; любое неудовольствие матери она переживала с чувством вины. Ей хотелось сделать что-нибудь, что облегчило бы мамину долю, и она научилась довольствоваться малым, ничего не хотеть, ни на что не претендовать, ни с кем не ссориться. С самого детства любые проявления себя самой, любое собственное «хочу» сопровождались у нее чувством вины и ощущением отсутствия права на это. Кроме того, поскольку ее «хочу» подвергалось обычно жестокому высмеиванию и издевательствам со стороны отца (которому хотелось быть единственным человеком, чье «хочу» имеет значение в семье), она ощущала выражение собственного Я в присутствии других людей чем-то очень небезопасным, связанным с угрозой нападения.

Чувство вины может быть следствием того, что на ребенка в семье возлагали ответственность, непосильную для него (например, не соответствующую его возрасту или статусу в семье – так бывает, когда в силу неспособности одного или обоих родителей справляться со своими функциями они передаются ребенку). Типичным примером является семья, где ссоры между отцом и матерью урегулирует дочь или сын («Ты у нас такая разумная!»): он или она ощущает, что от его(ее) действий или бездействия зависит мир в семье. В этом случае ребенок не может почувствовать себя просто ребенком, которому не нужно заботиться о том, чтобы родители находились в адекватном состоянии. Поэтому если происходит ссора, если отец уходит из семьи, если между родителями разлад, такой ребенок неминуемо будет себя чувствовать без вины виноватым; вырастая во взрослого, он будет легко впадать в вину, принимая на себя ответственность, которая ему фактически не принадлежит.