– Это что же, мой ребенок будет играть роль миротворца, пока его обижают, обзывают, роняют на пол его вещи? Может, лучше все-таки ставить обидчиков на место? А как же принцип, что против силы всегда найдется другая сила?
Идея о том, что грубая сила все всегда решает быстрее и проще, действительно очень соблазнительна. На ней, по сути, построена вся культура токсичной маскулинности: кто больше мужик, тот и победил. По таким же законам строятся и некоторые женские сообщества: кто вреднее, тот и побеждает, других подсидит и замуж выйдет, хочешь жить – гони вредность на полную катушку. И дальше – никакой женской дружбы нет, никому верить нельзя, нельзя показывать своей слабости…
Можно ли жить по такому принципу? Конечно, можно, но желательно сначала просчитать риски. Мысль о том, что ты постоянно должен доказывать всем вокруг, что ты сильнее; ощущение, что вокруг одни враги и они набросятся на тебя, стоит только расслабиться; риск того, что найдутся те, кто сильнее тебя, и это они, а не ты, покажут тебе, где твое место… Все это обрекает нас на постоянное нервное напряжение и может быть по-настоящему разрушительно для психики.
В жизни бывает всякое. Если ребенку угрожает физическая агрессия, его действительно важно научить защищаться. И это высший пилотаж, когда ребенок не пустит в ход кулаки, а увернется так, что обидчик пролетит мимо и упадет к его ногам. Но такое чаще происходит в фильмах. Ребенок должен быть уверен, что его бить нельзя. И действительно, в крайних случаях он имеет право дать сдачи. Вводить запрет на драку так же вредно, как и учить решать все вопросы кулаками. Но тут действительно работает правило: сильный никогда не начинает драку.
А между прочим, конструктивный подход к конфликтам не исключает возможности постоять за себя. Тот же разрыв шаблона, неожиданный ответ, умение открыто заявить о том, что тебе неприятно подобное отношение к себе, даже элементарное снисхождение к оппоненту – все это создает надежную защиту, причем не только внешнюю, но и внутреннюю. Что бы ни происходило во внешнем мире, наши эмоции под контролем, мы защищены изнутри, мы позволяем себе оставаться трезвыми и прохладными там, где нас мечтают спровоцировать на проявление той самой звериной силы.
Все просто:
• Быть рядом.
• Быть на стороне ребенка.
• Постараться не наломать дров своей слишком активной помощью.
Быть рядом
– значит быть готовым в любой момент выслушать, вникнуть и понять.Быть на стороне ребенка
– это значит спокойно отнестись к тому, что произошло, даже если ребенок был не прав, натворил бед, причинил вред другому, вообще вел себя так, как вам бы очень не хотелось. У вашего ребенка есть право на ошибку, и ему нужен адвокат. Это вы.Постараться не наломать дров
– самая сложная задача. Если вдруг мы сами потеряем контроль над своими эмоциями, то рискуем обнаружить себя в очень неприятной ситуации. Желание всех обвинить, вразумить, защитить своего ребенка любой ценой, вывести на чистую воду его оппонента, указать маме оппонента на ее педагогические ошибки – все это те самые «дрова». Они вряд ли помогут в конкретной сложной ситуации, а самое главное – они могут испортить всю жизнь ребенка в классе после того, как конфликт будет исчерпан.На страницах этой книги мы уже упоминали о психологической травле. Это единственная ситуация, когда взрослые обязаны как можно скорее вмешаться в ситуацию и бережно, аккуратно начать распутывать эту эмоциональную головоломку.
Всем родителям – на всякий случай! – рекомендую ознакомиться с материалами сайта травли. нет. Авторы этого проекта очень доходчиво, искренне и точно рассказывают о том, что такое буллинг и как с ним бороться.
• Обычно жертвами буллинга становятся одиночки.
Если у ребенка есть хотя бы пара значимых друзей – он уже неплохо защищен. Развивая эмоциональный интеллект ребенка, мы сделали очень много для того, чтобы он легко заводил друзей и формировал значимые социальные связи.• Чаще всего обидчики, особенно в начальной школе, просто не осознают серьезности своих шалостей
, не просчитывают возможных последствий и иногда даже не понимают, насколько больно делают своей жертве. Это недостаток эмпатии, который не говорит о них как о пропащих людях.