Эпоха нервозности. Германия от Бисмарка до Гитлера

В историях болезней путешествия – неисчерпаемая тема, и иногда трудно понять, какую роль они играют – причины болезни, ее симптома или попытки терапии. В лечебницу Морийя под Вефилем в 1900 году был доставлен пациент из дворянской семьи, 31 года, в истории которого в графе «место рождения» было указано «в путешествиях». Отчет начинается с того, что он, как и все шесть его сестер и братьев, является неврастеником. «Душевные задатки очень скверные; несмотря на частную школу, кадетский корпус, реальную школу, священника, принуждения, экзамена не выдержал; вольноопределяющийся, от испытаний освобожден решением короля. […]. Не переносил алкоголь. […] Мало влечения к противоположному полу». И далее: «После смерти отца потерял всяческую опору. С июля 1899 года продолжительные путешествия; нелепые письма». В путешествиях им овладевали бредовые фантазии: головные боли и боли в туловище «уже в течение нескольких лет электрическими и магнетическими путями передавались ему людьми, замышлявшими против него интриги; он постоянно состоял в тайных переговорах с кайзером и королем Саксонии». «Я бы достиг много большего, если бы у меня в голове уже десятки лет не проходил электрический ток» (см. примеч. 140).

Торговец 35 лет, который жил сначала во Франкфурте, а затем переселился в Буэнос-Айрес, сообщал, что в аргентинской столице у него была содержанка, с которой он «предпринимал секс», к этому добавилось «очень много хлопот в делах». «Нервозным я был уже давно. Я был известен в Буэнос-Айресе как нервный человек. Легко возбудим, легко приходил в гнев. […] С любым человеком я через две минуты готов был сцепиться». Создается впечатление, что свою нервозность он подчеркивает, видит в ней личную идентичность, и не без самодовольства дает понять, что он, урожденный швейцарец, даже по латиноамериканским масштабам считался человеком горячей крови. По его рассказам, вся его жизнь состояла из вечных разъездов, утомительной работы и сексуальных эскапад. Заметно, что путешествия со всеми их треволнениями хотя и изматывали его физически и душевно, но приносили ему удовлетворение (см. примеч. 141). Загадка колониальной и заморской романтики не в последнюю очередь крылась в сексуальных и алкогольных эксцессах, скрытых от бдительного ока буржуазного общества.

В 1907 году в Арвайлер прибывает текстильный фабрикант, жена которого рассказала, что ее супруг постоянно работал сверхурочно и перетрудил свои нервы. «К сожалению, у него было очень мало служебных поездок (ведь они могли бы хоть немного скрасить и разнообразить жизнь)». Командировки как терапия для нервов? Но сам пациент сообщал, что «первый сдвиг […] в нервной сфере» случился с ним после поездки в Берлин. «Вернулся измотанным. Лишенным энергии». Позже, оставив фирму, он беспрестанно ездил по различным курортам и даже добрался до обеих стран восточной мечты – Индии и Египта. В конце таких поездок его нервы всегда оказывались «на грани». Тем не менее он не отказывается от дальнейших путешествий, так что поездки и нервозность кажутся вечным заколдованным кругом (см. примеч. 142).

Бирд не одобрял принятую у американских врачей манеру рекомендовать пациентам в качестве лечебного средства поездку в Европу. Маргарет Э. Кливз, автор «Автобиографии неврастенички», послушалась своего врача и отправилась в Европу, в чем сильно раскаялась впоследствии. Незадолго до отъезда с ней случился «первый сокрушительной силы электрический шторм» в ее нервах. Врач рекомендовал ей морское путешествие, но не успел пароход выйти из нью-йоркской гавани, как ей уже казалось, «что каждый ее нейрон вышел из строя». В Фонтенбло ее охватил «несказанный ужас»; она попыталась применить «старый трюк», стиснула зубы и сказала себе «я хочу», но все было напрасно. В других известных европейских городах ее нервные проблемы продолжились. По возвращении домой она заставила своего врача ответить на вопрос, зачем он предложил ее путешествовать. Он признался, что она единственная неврастеничка, которой он рекомендовал путешествие; он якобы не понимал, насколько далеко зашли ее проблемы. Задним числом она заметила, продолжая основную тему своей истории болезни, что мнение о благотворном действии путешествий на неврастеников могло распространиться только потому, что в мире господствует сценарий псевдоневрастении и псевдоневрастеников, которые лишь разыгрывают симптомы неврастении, будучи при этом вполне здоровыми (см. примеч. 143).